Обсуждение

Материалом для дискуссии служат исключительно рассказы жителей посещенных нами районов.

Единственным собственным наблюдением экспедиции, оказавшемся, по вине самого наблюдателя, слишком кратким и неопределенным, является появление "каптара" перед Мережинским. Таким образом, степень достоверности рассказов определяет обоснованность наших рассуждений и является, следственно, решающей.

Что заставляет брать под сомнение эту достоверность? Единственно только географический район действия. Если бы эти сведения исходили из Монголии, Тибета, не говоря о Непале, никто бы не сомневался в том, что они отражают объективную реальность. В самом деле, по своему сюжету, эти рассказы мало что вносят нового в те представления о морфологии и поведении "снежного человека", которые сложились на основании материалов, поступающих с обширных территорий Центральной Азии. Сторонники фольклорной версии могли бы даже ими воспользоваться в доказательство своей теорий "бродячих сюжетов". Здесь не место полемике по этому вопросу. Отмечу только, мимоходом, что вряд ли лица, встретившие бабу-ягу или лешего, смогли бы, врозь, дать столь совпадающее в общих чертах и в деталях описание своего явления, какое дают охотники и пастухи Белоканов в отношении меше-адама или каптара, кстати, совершенно лишенных каких бы то ни было демонологических черт.

Таким образом, остается решить вопрос: можно ли допустить, зная о том, что древний ареал "снежного человека" охватывал и Кавказский массив, что отшнуровавшаяся группа особей сохранилась и поныне в виде реликта?

Думается, что эта гипотеза не может встретить особых возражений. Кстати, в высокогорье Кавказа представлена некоторая часть биоценоза, свойственного "снежному человеку": мы здесь встречаем и его рододендроны, и его снежные куропатки, и его снежного барса, и целый ряд других представителей фауны и флоры, составляющих его привычное окружение в тех районах Азии, где его существование уже, по-видимому, никем теперь не ставится под сомнение. Интересны были бы в этом отношении геоморфологические, палеонтологические, геоботанические и детальные зоологические сопоставления, хотя они не оказались бы, конечно, решающими.

Другой вопрос - как могло пройти незаметным для человека существование столь крупного и примечательного зверя - могут задать лишь те лица, которые черпают свои представления о мире в газетных статьях. Тот, кто прошагал исхоженными тропами -геолог, охотник, зоолог - один знает, как обширен еще тот мир, о котором мы только знаем, что он заключен между торными дорогами. А нередко, эти дороги, сами по себе труднодоступные и редко хоженые, отстоят друг от друга далеко, очень далеко. Такие массивы сохранились и на Кавказе. Они, разумеется, относительно невелики. Однако, эта "относительность" предполагает сотни, а то и тысячи квадратных километров сильно расчлененного рельефа, покрытого гущей лесов.

Не отдельные особи, а полки "снежных людей" могли бы безбедно в них существовать.

И другое. То, что какое-либо явление природы не стало предметом исследования официальной, осторожной и - скажем прямо - тяжеловатой на подъем канонической науки, не значит, что оно не знакомо простому человеку, располагающему возможностью его наблюдать. И местные жители знают меше-адама и не удивляются ему. Они пытаются по-своему объяснять это необычное явление и связывают его с Аллахом или считают его одичавшим человеком, также точно, как жители Суматры считают потомком людей, убежавших в леса, чтобы избавиться от податей, своего "орангутанга" (тоже ведь еще один "лесной человек"!), а даяки с Борнео - свою обезьяну-носач.

Ограниченность ареала, в течение последних десятилетий быстро и резко сузившегося, ускоряет процесс исчезновения существ, самой природой своей обреченных на вымирание. Думается, что появление популяции альбиносов, какими являются белые каптары - одно из проявлений дегенерации рода. Дело не только в альбинизме (кстати, в этом районе, встречаются медведи-альбиносы, туры-альбиносы). Эта популяция отличается меньшим ростом, большей хрупкостью. Она вынуждена искать себе пропитание возле человека, среди плодов его труда. Вместе с тем, утратив способность к борьбе и защите, она стала исключительно пуглива.

Коренных "аборигенов", по-видимому, сохранилось ничтожное количество. Это и есть тот чрезвычайно редко встречаемый сутулый тип с яйцеобразной головой, уходящей в плечи, с длинными мускулистыми руками, неуклюже передвигающийся на слегка согнутых конечностях, с выдающимся вперед полуобезьяным ртом, с клыками.

Остальных, более многочисленных и почти подобных человеку "лесных людей", вероятно, следует считать потомками связей "аборигенов" с представителями человеческого рода.

Совершенно особой фигурой, наконец, стоит действительно "одичавший" разумный человек, представляющий собой исключительное явление.

Я не думаю, что можно было бы поставить вопрос наоборот и производить "лесных людей" от человека. Человек не может целыми общинами, или семьями полностью утратить свою духовную, моральную, социальную, наконец, материальную и биотическую сокровищницу. Можно допустить, что лишение разума или чрезвычайные обстоятельства могут привести, в редких случаях, к одичанию одиночного человека. Но, вынудить его, сверх того, стать альбиносом, катающимся по ночам на кобылах, это уже слишком много требовать с него.

Таковы гипотезы, которые позволительно строить на имеющемся у нас материале.