Глава 11. СРЕДНЕАЗИАТСКИЕ ЭКСПЕДИЦИИ

                            

           Мы уже упоминали о том, что этнографическая группа Памирской экспедиции АН СССР в 1958 году провела широкие опросы населения Кирги­зии и Таджикистана и собрала большое количество рассказов местных жи­телей о различных джинах, дэвах, джондорах, гулах, алмасты, аджина и других подобных существах, но, не особенно увлекаясь анализом собран­ного материала, широким жестом отнесла все эти рассказы к мифологии и суевериям. Профессиональных этнографов не интересовали прототипы этих существ, которые возможно существуют на самом деле, а не только в во­ображении тёмных аборигенов (история и культура которых, кстати гово­ря, частенько гораздо древнее большинства цивилизованных народов Европы - примечание автора).

           Не нашлось среди них “современного Д.Н.Анучина”, который разгля­дел в образе среднерусских леших воспоминания людей о существовании в недалёком прошлом в окружающих лесах и болотах “больших антропоморфных обезьян, с которыми человеку, может быть, приходилось некогда вести борьбу за существование” (см.главу 1).

           Проведенный впоследствии анализ собранной этнографической груп­пой и массы полученной другими путями информации о «диком человеке», практика и опыт работы многочисленных поисковых групп, состоящих из хотя и совершенно неподготовленных, но должным образом проинструктиро­ванных и желавших докопаться до истины людей, дал совершенно иные ре­зультаты.

           Расспрашивая людей и cопоставляя сведения, полученные из разных источников, применяя перекрёстные опросы очевидцев, обследуя места встреч, исследователи в большинстве случаев убеждались в правдивости авторов и во многих случаях находили следы, погрызы плодов и овощей или другие подтверждения их рассказам, а в ряде случаев и своими глазами видели загадочного гоминоида.

           В этом разделе речь пойдёт о работе Среднеазиатской экспедиции “Российского общества криптозоологов”. Кроме неё в разных районах Средней Азии в 70 - 90-х годах работали отдельные экспедиции и группы из Киева, Ленинграда, Воронежа, Таллина, Новосибирска и других горо­дов, с большинством из этих экспедиций и групп были установлены дру­жеские отношения, проводились взаимные консультации, распределялись районы и сроки наблюдений, осуществлялся обмен информацией.

           В начальный период, в конце 70-х годов и начале 80-х, отдельные московские группы именовались ”Экспедицией газеты Комсомольская прав­да”. Газета оказывала им в основном моральную поддержку, но и факти­ческую в виде рекомендательных писем местным органам власти, без кото­рых иногда нельзя было попасть в тот или иной район. Такова была дейс­твительность в Советском Союзе в те годы. Время от времени на страни­цах газет появлялись небольшие статьи о работе экспедиции.

           Но научное и методическое руководство деятельностью экспедицион­ных групп, координацию их работы осуществляли участники Смолинского семинара И.Д.Бурцев и автор. Мы же проводили занятия и учебные сборы участников экспедиции.

          С середины 80-х годов И.Д.Бурцев из-за заг­рузки по основной работе отошёл от дел экспедиции, и руководство её де­ятельностью легло на плечи автора этой книги.

           Группы московской экспедиции работали на Тянь-Шане, Памире, Памиро-Алае, на отрогах Алайского и Дарвазского хребтов. Работа экспедиции никем не финансировалась, всё делалось за счёт самих участников и основывалось на их энтузиазме, за что всем им огромное спасибо!                  

                           Результаты работ экспедиций на Тянь-Шане
          Тянь-Шань или “Небесные горы”, как их называли в древности, это обширная горная страна, снежные хребты которой протянулись в широт-ном направлении более чем на тысячу южных границ Казахс­тана и Кир-гизии, уходя затем на территорию Монголии и Китая. Высо­чайшие вер-шины Тянь-Шаня пик Ленина и Хан-Тенгри имеют высоту более 7 тысяч метров. Пышные альпийские луга, богатая флора и фауна лесной зо­ны, особенно на более влажных северных склонах, создают благоприятные условия для обитания там таких крупных животных, как кабаны, горные козлы - киики, архары, медведи и др. Много различных грызунов и птиц. Реки богаты рыбой.

          В одном из интервью корреспондентом журнала “Огонёк” тогдашнему президенту Киргизской Академии наук Адышеву был задан вопрос - верит ли он в существование “дикого человека”, на что академик ответил, что он родился и вырос в горах Киргизии и с детства слышал от своих роди­телей и других почтенных и уважаемых людей о “диких людях”, которые живут в горах и которых иногда встречают охотники и чабаны. У него нет оснований не верить этому. На вопрос, где эти существа, по его мнению, обитают, он ответил, что наиболее часто их встречали на северных отрогах Ферганского хребта и примыкающей к не­му восточной части Чаткальского хребта (так называемый Матчинский узел, где сходятся Феранский, Таласский и Чаткальский хребты – примечание автора).

 

          В начале 60-х  годов  на  Северном  Тянь-Шане  побывал  профессор  А.А.Машковцев. Он установил, что в горах Киргизского хребта, на Джум­голе и Сусамыр-Тау “дикого человека” обычно называют адам-киик, что означает “человек-козёл” и он вовсе не является какой-то редкостью. Его неоднократно встречали вблизи населённых пунктов и на пастбищах. Один из информаторов рассказывал, что он видел адам-киика в окрестнос­тях и даже на окраине села Сосновка, в 40 км от столицы Киргизии города Фрунзе (в начале 70-х годов это село вошло в состав города Кара-Балты – примечание автора).

          После его доклада о результатах поездки у Бориса Фёлоровича Поршнева, на котором присутствовали его молодые ученики и последователи, ьыло принято к сведению, что этот регион является перспективны для последующих экспедиций.

                

           В 1963 году на южных склонах Пскемского хребта, в верховьях реки Кок-Су двое молодых киргизов А. Хайдаров и Р. Халмухамедов обнаружили на илистой отмели цепочку огромных следов. Хайдаров сфотографировал их, наиболее чёткий из них приведен на фотографии –это знаменитый  ”Чаткальский след”.

          Эта фотография, по словам профессора Б.Ф.Поршнева, была в то время по качеству лучшей из всех ранее опубликованных в печати (жаль, что авторы не опубликовали хотя бы часть цепочки или фрагменты других отпечатков – примечание автора).

                

 

            Весной 1967 года группа туристов из г.Таласс обнаружила  в ущелье р.Бешташ (северный склон Таласского хребта) большие 4-хпалые следы – примерно 38-40 см длинной.

                

           

                                4-хпалый след в ущелье Бешташ.

             

 

                                            Сплав по Чаткалу.

          В 1976 году в долине реки Чаткал провела рекогносцировку группа московских исследователей (руководитель В.Макаров). Поскольку Чаткал горная река и на большом протяжении пробивается через узкие ущелья и каньоны, его берега и берега его притоков местами совершенно изолиро­ваны от внешнего мира отвесными скалами высотой несколько сотен мет­ров. Доступ туда возможен только с воды. Поэтому группа сплавлялась по реке на надувных лодках.

         Планом экспедиции был предусмотрен пешеходный маршрут для обсле­дования средней части Чаткальского хребта с выходом через перевал к озеру Сары-Челек. Кроме оценки флоры и фауны, предполагалось выяснить, не появилась ли какая-нибудь новая информация о судьбе хранившейся в семье умершего охотника Мадьяра засушенной кисти “дикого человека”, которую он показывал в 1947 году геологу Агафонову.    

          Во время перехода через перевал произошёл загадочный случай. Выйдя после изнурительного многочасового подъёма не перевал, группа, несмотря на низкие серые об­лака, без сил буквально свалилась с ног. В это время кто-то обратил внимание, что внизу на берегу небольшого озерца, по которому плавали отдельные льдинки, на корточках, подперев голову руками и глядя на во­ду, присев на корточки, cидит “человек”. Все в недоумении уставились на этого странного “человека” - что может делать он на берегу ледникового озера, в котором не только рыбы, но и лягушек быть не может? Почему он не ушёл от надвигающегося дождя, ведь до ближайшего посёлка не больше двух часов ходьбы? До озерца было метров 150-200. Решили послать вниз самого молодого – Анатолия Киселёва.

         Бросив рюкзак, молодой человек побежал вниз. “Человек”, сидевший на берегу озера, очевидно, услышал звук его шагов, потому что он встал и посмотрел в сторону бегущего. Толя крикнул ему: “Где тропа?” “Чело­век” ничего не ответил, только молча махнул рукой в сторону ледника, язык ко­торого сползал к озеру, где он оканчивался хаотическим нагромождением ледяных торосов, двинулся в сторону ледопада и быстро затерялся среди ледяных глыб. Такое поведение не прояснило странности этого субьекта.    

         Для любого горца встреча в безлюдной местности с людьми всегда радость и он с удовольствием идёт на контакт, так как он даёт ему возможность узнать какие-то новости, раздобыть лекарства, передать весточку домой. А тут молча махнул рукой и ушёл в ледопад (правда позже стало извест­но, что именно в той стороне как раз проходила тропинка, ведущая в сторону селения Аркит, расположенного вблизи озера Сары-Челек).

          Когда “странный человек” удалился, посланец группы находился ещё слишком далеко от него и не смог его хорошо разглядеть, а бинокль ему дать не догадались, очевидно, от усталости?. Когда мы воссоединились, он рассказал, что ему показалось, будто этот “человек” был одет в вывернутый мехом наружу полушубок, так как казался толстым, и на голове были то ли шапка, то ли копна лохматые волос? Он этого не понял. Мы не придали значения жесту незнакомца и начали тяжёлый и рискованный спуск по руслу вытекающего из ледникового озерца ручья.

        Когда группа cпустилась с перевала и пришла в Аркит, то выясни­лось, что ни егеря, ни метеорологи в этот день на перевал не поднима­лись, и кто бы это мог быть никто понять не мог. А рукой “незнакомец” показал правильное направление – по краю ледопада проходит нормальная тропа на пастбище и дальше в Аркит.

         Группа остановилась в саду у одного из егерей заповедника, кото­рый оказался внучатым племянником старика Мадьяра, упоминавшегося в 3-й главе. По его словам все родственники старика знали о засушенной кисти, которую старик Мадьяр показывал в 1947 году геологу Агафонову, но не все видели её и, после смерти Мадьяра, просили вдову старика показать эту кисть. Но та от­ветила, что старик, скорее всего, либо где-то её закопал, либо сжёг. Он перед смертью некоторое время носил шкатулку с этой кистью и бормотал, что она не принесла ему счастья.

          Попутно егерь рассказал ещё об одном криптозоологическом объекте. В конце 60-х годов на берегу Сары-Челека решили построить летний домик президента республики. Для выбора места для строительства приехала целая комиссия. Разгуливая по берегу, члены комиссии любовались живописным видом окружающих озеро скал.                      

             

       Озеро Сары-Челек, вид с юга на север, в сторону Чаткальского хребта.

             

                

                                Озеро Сары-Челек (вид с севера на юг).

Вдруг кто-то обратил внимание на странное живое существо, плавающее метрах в 100-150 от берега. Столпившиеся на берегу члены комиссии увидели, что непонятное продолговатой формы существо тёмного цвета подобно дельфину весело кувыркалось в воде. Ни местные егеря, ни приезжие из столицы специалисты не смогли объяснить, что же это за животное.  Увидели “Тянь-Шаньского Несси”, удивились, поговорили, уехали и забыли.

             Это про шотландского Несси продолжают писать чуть не сотню лет, а про аналогичное загадочное существо, которое видели  полтора десятка уважаемых в республике людей, ни одно киргизское издание не обмолвилось ни словом.                 

                    

           На втором этапе экспедиция с определёнными трудностями преодоле­вая многочисленные шиверы и пороги (река имеет высшую спортивную кате­горию трудности - повторить этот маршрут может только группа, хорошо подготовленная для сплава по гор­ным рекам - Примечание автора), группа обследовала русло Чаткала и нижние части его прито­ков. На некоторых отмелях было обнаружено много следов различных жи­вотных: кабанов, медведей, козлов, куниц и др.

           К сожалению, во время сплава по такой сложной реке, как Чаткал, нет возможности надолго останавливаться и удаляться от реки, чтобы осмотреть местность или встретиться с местными жителями. Поэтому второй этап экспедиции носил сугубо разведочный характер, имея целью осмотреть берега, оценить возможность заброски людей и имущества в труднодоступные с берега места. Когда мы проплывали один из таких саев, с уступа скалы на нас уставилась группа горных козлов. Это очень любопытные животные и подобные сценки встречались нам впоследствии и на горных склонах. Для рогатых зрителей проплывающие мимо лодки с людьми были вроде циркового представления. Такие изолированные уголки - настоящие мини-заповедники живой природы и расположить там группы наблюдателей было бы весьма заманчи­во. К сожалению, это так и не было реализова­но.

 

 

          На приведенной ниже фотографии слева отроги Таласского хребта, где был сфотграфирован “Чаткальский след”, а справа и на горизонте видны белоснежные вершины Чаткальского хребта. Проплывая мимо безлюдных, заросших кустами береговых террас мы увидели на одной из них небольшой домик и сад из молодых персиковых деревьев. Когда мы причалили и стали выбираться на берег, из домика тут же появился сторож - молодой узбек, хорошо говорящий по-русски. Узнав, что мы из Москвы, он разрешил нам остановиться на этой площадке. Сделали привал, разговорились, затронули тему “дикого человека”. К всеобщему удивлению молодой человек сказал, что его дед Нуртай Ашурметов, житель расположенного ниже по течению посёлка Бричмулла,  совсем недавно видел “дикого человека”, которого узбеки называют яввои-адамом. Это нас очень обрадовало, так как до сих пор мы пользовались толькот чужими свидетельствами, опубликованными в тех или иных  средствах массовой информации. Правда, мы видели с перевала странную человеческую фигурку, сидевшую на берегу ледникового озерка, но, честно говоря, не были уверены, что это дикий человек. А тут появилась возможность встретиться с реальным очевидцем, выслушать его рассказ, задать вопросы, уточнить детали наблюдения.                                                         

                                                                                  

           Перед Бричмуллой маршрут группы заканчивался. Оставив группу разбирать лодки и собирать вещи для отъезда, я отправился в Бричмуллу. Нуртая в посёлке все знали и сразу же проводили к его дому. На стук в дверь вышел высокий креп­кий старик, которому никак нельзя было дать его 80 лет, пригласил вой­ти в дом. За обязательным у горцев чаем и беседой на общие темы разго­вор  перешёл и на вопрос о “диком человеке”.

          Действительно, в 1973 году весной, скорее всего в конце апреля, Нуртай был на пасеке, расположенной в десяти километрах от Бричмуллы и в трёх километрах вверх по течению южного притока Чаткала Акбулака. Ночью он услышал, что кто-то ходит по пасеке и трогает ульи. Выглянув в окошко он при ярком свете полной луны увидел, что на площадке стоит массивная человеческая фигура без одежды. Затем  этот человек приблизился к его домику и подошёл к двери. Нуртай приблизился к двери и в щель между досками увидел блестящий глаз незваного гостя. Глаз находился примерно на высоте его глаз и Нуртай определил, что они примерно одного роста (рост его 189 сантиметров). Незнакомец отошёл от двери и обошёл её со всех сторон, потом снова подошёл к двери и несколько раз попытался открыть дверь, толкая ее внутрь (дверь r к счастью открывалась наружу). Тогда Нуртай испугался, схватил топор и начал колотить им по оцинкованному тазу, чтобы создать побольше шума. Волосатый незнакомец ещё некоторое время побродил вокруг домика, а потом его шаги удалились в сторону дороги. Нуртай помнил рассказы своего отца и других стариков и сразу же понял, что его посетил яввои-адам (дикий человек по-узбекски). Перед расс­ветом он ушёл в сторону реки.

            

         В  правом ответвлении этого ущелья находится пасека Нуртая.

 

        Утром на пасеку прибежал сын Нуртая, которого пос­лала мать - она ещё ночью почувствовала какое-то беспокойство о муже (вот и не верь после этого в телепатию!).

          Осмотрев вместе с сыном площадку возле уль­ев, они обнаружили следы больших широких босых ног, по которым определили, что ночной гость пришел со стороны дороги и удалился на дорогу, прошел по ней несколько метров, спустился к р.Ароб и, очевидно, ушёл на другой берег, заросший густым кустарником.                                         

          В семье Нуртая все знали о “диком человеке”, так как с таким существом в молодости встречался отец Нуртая. Это произошло километрах в 20 от Бричмуллы, выше по Чаткалу. Очевидно в ущелье р. Найза. Во время охоты на коз охотники застрелили одного из двух яввои-адамов, подошедших во время их отсутствия к костру и бросавшихся камнями в де­журного. Как вспоминал Нуртай, по рассказу отца его внешность была такая же, как и у того, кото­рого видел он на пасеке.     

            Следует напомнить, что посёлок Бричмулла расположен при впадении в Чаткал его северного притока -  речки Кок-Су - той самой, в верховьях которой в 1963 году был сфотографирован знаменитый “Чат­кальский след”. Осмотренный район был занесен в реестр перспективных для направления сюда в последующем поисковых групп.

                                      

                                             Киргизский хребет.

           В 1978 году на северные склоны Киргизского хребта выехала группа в составе В.Ю.Макарова, М.Ю.Трахтенгерца и двух студентов-биологов из города Ижевска. Первоначальным планом предусматривалось пройти маршрутом группы юных археологов Анатолия Павловича Печерского, о которой речь шла в предыдущей главе.

 

       

          

                                              Схема ущелья Меркенки.         .   

                

          Проехав часть 18-километро-

вого пути на машине знакомых геологов, дальше двинулись пешком, что было не очень трудно и полезнее для адаптации к местным условиям, хотя высота тут не больше 500-600 метров. До источника, как видно на снимке, дорога вполне приличная, но регулярного транспорта здесь нет – только раз в день автобус подвозит к источнику отдыхающих санатория.

           Дорога кончается перед грандиозным скальным выступом, из-под которого вытекает струйка насыщенной радоном воды, которая из небольшой лужицы бежит ручейком в Меркенку. Стены у скалы отвесные и в одной из них на высоте человеческого роста прорублено входное отверстие штольни, которую нам настойчиво рекомендовал обследовать Анатолий Павлович 

 

                

                                                Перед входом в штольню.

 

         Забравшись внутрь, я обнаружил, что штольня представляла собой прямой горизонтальный туннель диаметром примерно три метра с несколькими небольшими ответвлениями. Дно штольни отполированное тысячами подмёток посетителей как будто выметена, но у стенок сохранился нетронутый многодневный слой пыли. Первые десятки метров ничего интересного не дали – обычный туннель.

          При дальнейшем осмотре штольни в одном из её дальних ответвлений на этом слое пыли у самой стены были обнаружены хорошо сохранившиеся следы босых ног. Их было несколько, но часть их сместилась на гладкую поверхность пола и стала неразличима.  Самый полный и чёткий отпечаток при свете электрического фонарика удалось обмерить и зарисовать. Его размеры:  27 х 11 см. Может быть, при свете нескольких фонарей фотография и получилась бы, но до этого в тот момент никто из нас не догадался.

          По длине они соответствовали следам рослого че­ловека, но ширина их была слишком велика и соотношение ширины плюсны и пятки было не такое, как у человека. В группе не было электровспышки и сфотографировать следы не было возможности, пришлось ограничиться масштабным рисунком. Можно было бы попытаться сделать снимок, осветив его несколькими фонариками (а их только в нашей группе было четыре), но мы  в тот момент об этом не подумали.

         .              

                         

 

         После осмотра штольни мы направились по менее комфортабельной, но всё же проезжей дороге вверх по ущелью. Крутой противоположный берег представлял собой то крутые скальные обрывы, то большие каменные осыпи, по которым  изящно перепрыгивая с камня на камень цепочкой пробирались группы коз или баранов.

 

      Иногда они  останавливались

и, склонив свои рогатые головы, с явным  любопытством разгля-

дывали нас. 

      Полюбовавшись друг дру-

гом, мы продолжали свой путь,  а рогатые попутчики некоторое время сопровождали нас, ловко перескакивая с камня на камень по крутой осыпи. Сверху над нами всё время парила пара орлов.                                                  

          Дойдя до ответвления тропы, ведущей на перевал в сторону Каракыстака, мы остановились. Находясь под впечатлением  отпечатка босых ног в глубине штольни, мы пришли к выводу, что, если гоминоид недавно находился в ущелье Меркенки, то зачем нам идти куда-то в сторону. ”От добра добра не ищут” - говорит народная мудрость. И мы решили не сворачивать на тропу, ведущую на перевал Сандык, как шла  группа А.П.Печерского, а осмотреть расположенное выше ущелье Узунбулака - правого притока Меркенки.

           Пройдя вверх по ущелью ещё километров восемь и расположившись базовым ла­герем на берегу Меркенки при впадении в неё Узунбулака, группа занялась обследованием окрестных склонов. Боковые саи образуют что-то подобное небольшим циркам. Долгое время ничего интересного не попадается. Но вот при осмотре очередного цирка обходим его по идущей по склону тропе. Впереди узкая расщелина, в которую углубляется наша тропа. Над тропой в самом узком месте расщелины нависает выступ скалы – удобнее места для засады охотника не придумаешь.

          Осматривая склон по сторонам расщелины, обнаруживаем довольно много винтовочных гильз, свидетельствующих об использовании скалы для засады. Но, что гораздо важнее, на левом склоне виден чёткий отпечаток передней части узкой босой человеческой стопы. На приведенной фотографии отчётливо видны отпечатки 4 и 5-го пальцев, отпечатки 1, 2 и 3-го едва различимы. Очертания пятки только угадываются и поэтому точно измерить его длину и ширину не удалось. Но оба отпечатка – этот и тот, что штольне, вполне могли  быть оставлены одним и тем же существом.                   

    

           

                                            След в цирке Узунбулака.

                                                                                       

           Неподалёку от этого места возле тропы валяется обрывок шкурки сурка. Тушки грызуна, головы или каких-то других её фрагментов нигде  видно не было.



                    

 

          Местные охотники усердно истребляют этих зверьков ради их красивой светло-коричневой шкурки, но они никогда не обдирают тушку таким варварским способом. Медведь пожирает свою жертву целиком. Правда, в Калининградском зоопарке в конце 90-х годов жил бурый медведь, который обдирал кроликов, которые ему давали, но это исключительный случай. Но вот эжень, живший у охотника Фу-Цая, поедал пойманных белок после того, как хозяин снимал их шкурки.

        

         Найденные нами обрывки шкурки, очевидно, тоже оставлены были нашим гоминоидом, так как охотники стреляют сурков ради их ценных шкурок и стараются её сохранить, а тут валяется  возле тропы содранный бесформенный кусок. У охотников чаще бывает наоборот – аккуратно снятая шкурка вчерне обрабатывается и убирается, а тушка зверька за ненадобностью выбрасывается. Это, конечно, всё только косвенные доказательства существования в данный момент в этом районе объекта наших приисков. Но ведь наша экспедиция только началась.                                   

          Для нас это были сигналы о том, что надо быть внимательными. Пе­ред входом в цирк, который (вход) представлял собой узкую расщелину, из которой с уступа небольшим водопадиком вытекал ручей. Под ним образовалась небольшая лужа прозрачной воды размерами примерно 2 х 3 метра и глубиной 3-5 см. Дно её выстилала мелкая галька.

           Когда забирались в цирк, то возле этой лужи мы оставили все свои рюкзаки. Когда же выбрались обратно, то с удивлением увидели, как на крупнозернистом песке, покрывающим дно лужицы, взвешенные чьими-то ногами частицы ила заполняют углубления от пальцев и пятки стопы - точной копии той, которую мы видели в штольне. Очевидно, субъект, оставивший эти следы, выбрался непос­редственно перед нами из цирка, неожиданно для себя увидел яркие раз­ноцветные рюкзаки и, то ли испугавшись их, от ли услышав звуки нашего приближения, поспешил убежать. Обшарили всё кругом, но, сколько не искали, никаких следов не нашли.

           Решили остановиться непода­лёку и понаблюдать ночью. За ночь ничего интересного не произошло. Правда, утром обнаружили несколько нечётких вмятин на сухих кротовых кучках, но сказать что-то определённое об этих вмятинах было нельзя.                  

                                                                                                                                                                                     

                         

 

            Неподалеку стоит палатка “травников”, собирающих целебные травы для Чимкентского химического комбината. Собирают, главным образом, эфедру. Володя Малеев, один из травников, показал мне, как выглядит в естест­венных условиях знаменитое мумие. Мы даже слазали с ним на скалы, и я собрал там примерно 50 граммов этого, похожего на гудрон, чёр­ного вещества. Шарики мумие были сложены из слипшихся частичек, похо­жих на испражнения либо летавших больших рыжих мух, либо маленьких мы­шей. Поскольку те и другие питаются растущими в окрестностях травами, многие из которых целебные, выделяемые ими остатки переваренной пищи тоже являются целебными. Такова моя версия происхождения мумие.

          Время нашего пребывания в этом районе подошло к концу, так как за нами в условное место должна была приехать машина геологов, любезно согласившихся (по просьбе Анатолия Павловича) перевезти нас к началу тропы, ведущей в урочище Каракыстак (одно название чего стоит!).

          Машина геологов приехала во время и доставила нас до того места, где кон­чается проезжая дорога и начинается тропа, ведущая в урочище. В этом месте расположена пасека и сюда машину обещали прислать через три дня. Дальше нам предстояло пройти примерно 20 км по тропе. По пути несколько раз останавливались. Невозможно было пройти мимо склонов, буквально усеянных кустиками целебного “Золотого корня“ (родиолы розовой). Накопали по мешочку прекрасных сочных розоватых корней.  Плавно поднимаясь по пологим склонам, вышли на перевал, с которого открылся прекрасный вид на урочище Каракыстак, которое представляет собой покрытую сочной травой овальную долину, окружённую кольцом гор диаметром примерно 3-4 км - миниатюрную копию африканского кратера Нгоро-Нгоро в Серенгети.

           Присев отдохнуть после довольно утомительного подъёма, мы залюбовались открывшейся перед нами картиной. Прямо под нами послышалось чьё-то недовольное бормотанье - прошёл небольшой дикобраз. В стороне, метрах в ста от нас на скале, напоминающей постамент памятника, застыла неподвижная фигура живого архара. По прилежащим склонам рассыпались стада коров, отары овец и небольшие табуны лошадей. Если овцы и коровы спокойно кормятся на одном месте, издали напоминая тлей на листе дерева, то лошади ведут себя совсем по-другому. Табун молодняка какое-то время кормится на одном месте, а потом вдруг неожиданно срывается с места и несколько сотен метров скачет по склону. Особенно приятно смотреть, как несутся маленькие жеребята – их тоненькие ножки как будто не касаются земли, а только стригут траву. Недаром их зовут “стригунками”.

          Если табун переходит границы своего пастбища, к нему устремляется табунщик. Как и у всех ковбоев, у местных табунщиков особая посадка. На полном скаку он держит повод одной рукой, другой же  размахивает свёрнутым в кольцо арканом, при этом его тело отклонено назад и в седле он держится только ногами. Догнав табун, он бросает аркан на бегущую где-то в его средине его лошадь и каким-то чудом не промахивается.

          Окруженная невысокими горами цирко-образная долина, покрытая в это время года свежей зеле­ной травой, достаточно густо заселена и рассчитывать обнаружить здесь что-то интересное не имеет смысла. Сходили на раскопки средневекового караван-сарая, которые проводят археологи из Алма-Аты под руководством А.Волчкова. Ночью слышался лай собак, крики сов и шорох каких-то небольших животных. Днём побродили по склонам. Было желание пройти вниз по руслу Каракыстака, но речка уходила в узкую расщелину с отвесными скальными стенками, и что там может ожидать, понять было нельзя, а дно речки очень скользкое.

           После безрезультатного трёхдневного пребывания в живописных верховьях Кара­кыстака группа отправилась в обратный путь. Единственным достижением было то, что мы набрали “Золотого корня”, кустики которого сплошь покрывали склоны вокруг перевала.

            Правда, на обратном пути, при спуске с перевала прои­зошло странное приключение. Тропа проходила вдоль небольшого ручья, дальний берег которого, метрах в десяти от нас, зарос густыми кустами, из-за которых при нашем приближении вдруг раздался леденящий душу рёв какого-то крупного животного. Он был похож на рёв разъярённого самца антилопы гну (кто слышал этот рёв, согласится, что он звучит гораздо страшнее, чем рёв тигра или рыканье льва - примечание автора). Вся группа оцепе­нела. Мы были так испуганы, что никто не решился пойти взглянуть на “автора” этого звука. А ведь в группе из четырёх взрослых человек были два топора и два ледоруба. Но что поделаешь - испугались!

          Придя в себя, мы не придумали ничего лучшего, как двинуться дальше. Через пару километров остановились возле пасеки – в начальном пункте нашего маршрута, куда должна подъехать машина, чтобы отвезти группу в город. Приготови­ли обед. Ждём.

          Неожиданно из-за бугра выехал молодой рослый казах на коне, с ружьём в руках. Увидев нас, он поинтересовался, откуда мы пришли. Узнав, что со стороны перевала, спросил, не видели ли мы там человека. Услышав, что мы нико­го не видели, он ничего не сказал, повернул коня и скрылся за тем же бугром. Там, очевидно, была стоянка его отары, потому что оттуда слышалось блеяние овец и лай собак. То и другое в светлое время дня было необычно? То и другое было необычным, так как овцы и собаки в это время дня должны были быть на пастбище. Примерно через полчаса там всё затихло. Интересно, что три дня назад на этой дороге никакой отары не было, так что она появилась тут совсем недавно.

         Прождав несколько часов и поняв, что ждать машины не имеет смысла, мы двинулись своим ходом в сторону шоссе, до которого оставалось примерно 10-12 км. Пройдя около километ­ра и обогнув бугор, на который выезжал казах, мы увидели площадку, где совсем недавно стояла отара. Было заметно, что её покидали в спешке - всю­ду валялись дрова, какие-то крышки кастрюль, тряпки, верёвки. Почему так вдруг, на ночь глядя, вооружённый чабан угоняет отару со своего места и при этом в такой спешке? Так поступают все чабаны только в од­ном случае - когда вблизи стоянки появляется “дикий человек”. Что было на самом деле, мы так и не узнали. Но не о таком ли “человеке” спрашивал подъехавший к нам казах?

           Зато по возвращении в город, от А.П.Печёрского мы узнали, что к нему заходил руководитель экспедиции архео­логов А.Волчков, который уехал из Каракыстака на день раньше нас. Он сообщил ему, что в Луговом (небольшой городок,  расположенный в 40 км к западу от Мерке) он узнал интересную вещь. Оказывается, в мае этого года чуть ниже нашей стоянки в цирке Каракыстака, группа школьников встретилась с “диким человеком”. Подробнее об этом рассказано в главе 3, но мы ведь тогда об этом не знали. Не этот ли “человек” так напугал нашего казаха?

             Срок пребывания нашей группы в горах истёк, и надо было возвра­щаться домой.

             

            В 1980 году группа горных туристов под руководством В.Чередовой со­вершала поход по перевалам Западного Тянь-Шаня. В верховьях реки Пскем им попались следы какого-то очень крупного животного. Встреченный ими чабан, сказал, что это не медведь и не барс, но назвать, кто это, отка­зался. Не был ли это тот гоминоид, который в 1963 году оставил “Чаткальский след” в верховьях Пскема?

 

            В 1982 году в этот район была направлена поисковая группа, в ос­новной массе состоявшая из студентов Ташкентского Государственного университета. Ребятам не везло - всё время шли дожди, энтузиазм у них постепенно пропал и немудрено, что ничего интересного на маршруте они не обнаружили. На обратном пути они вышли в верховья Пскема и остановились переночевать на метеостанции, где им неожиданно крупно повезло.

           Начальник метеостанции рассказал, что он живёт здесь с женой нес­колько лет. Первые годы жена очень пугалась криков “дикой женщины”, которая появлялась возле метеостанции каждую весну. Потом жена привыкла. Са­му “дикую женщину” они не видели, но у них останавливался как-то раз один геолог-художник. Однажды он ушёл в горы и пропал. Когда через несколь­ко дней он вернулся, то был явно “не в себе” - вместо пейзажей он теперь стал рисовать только “дикую женщину”. Потом он уехал, и метеоролог о нём ни­чего не знает.

           Впоследствии удалось установить, что этот геолог работал в Сары­джасской экспедиции и действительно ”свихнулся” на почве “дикой женщины”, но в остальном он оставался хорошим специалистом и впоследствии завербовался на работу в Анголу, уехал, и там затерялся.  Так и валяются где-то за шкафом сде­ланные им портреты “дикой женщины”.

           Вполне естественно, что руководство экспедиции решило оставить этот перспективный район за Ташкентской группой, но... За все последу­ющие годы ни один человек из этой группы так и не собрался выбраться на метеостанцию весной, с магнитофоном и фотоаппаратом (от Ташкента до Пскема всего 2 часа езды на рейсовом автобусе и километров 20 по дороге вдоль Пскема до метеостан­ции).

 

          Во время одной из командировок во Фрунзе я в поезде разговорился с группой студентов-биологов из Самарканда. Они рассказали мне несколько случаев встречи с реликтовыми гоминоидами.

 

          Так во время практики в “Зааминском заповеднике” они познакомились со старым егерем, живущим в ущелье речки Ак-Су. Он рассказал, что несколько лет назад к нему регулярно приходил “дикий человек”. Он подолгу стоял у изгороди и с интересом наблюдал, как старик работал у себя на участке: копал грядки, сажал овощи и т.д. А потом егерь увидел, что его “приятель” взял лопату и тоже стал копать землю. Но он не понимал смысла выполняемой работы и копал всё подряд – перекопал одну из грядок с посаженной свёклой, а потом перекопал и дорожку. Он был очень сильный, и мог копать долго-долго.

          Кроме этого они рассказали, что на склонах небольшого хребта Нурату, расположенного к северу от Туркестанского хребта, отдыхающие из Джамбула часто видят бродящего там “дикого человека”.

   

          Член “Общества криптозоологов” житель Ташкента В.Толокнов во вре­мя своих служебных командировок много слышал о “диком человеке”. Дваж­ды проезжая зимой по дороге в долине Сусамыра он видел в свете фар пе­ребегавшего дорогу волосатого человека. Оба раза это было в зимнее время, в сумерках.

 

          Летом 1988 года Толокнов совершил кратковременный рекогносциро­вочный поход по перевалам Пскемского и Сандалашского хребтов. Во время спуска в ущелье реки Сандалаш (правый приток Чаткала) он присел отдох­нуть. Осматривая в бинокль окрестности, он увидел на противоположной стороне ущелья, метрах в двухстах от себя, на небольшой заросшей тра­вой и кустами терраске человекоподобное существо, покрытое тёмно-ко­ричневой шерстью. Яввои-адам что-то поднимал с земли и подносил ко рту. Подобраться ближе без специального альпинистского снаряжения То­локнов не мог и несколько минут просто наблюдал за этим существом. Вскоре солнце скрылось за гребни гор, и даже в бинокль ничего рассмот­реть было уже нельзя...

 

             Геофизик из Кадамжая (Киргизия) Мэлс Мухамеджанович Дехканов (в последующем участник Среднеазиатской экспедиции) во время командировки в долину Чаткала заехал в Янгибазар (районный центр), где побеседовал с местными егерями. На вопрос знают ли они что-нибудь о “диком человеке” старший егерь сказал, что в верховьях Сандалаша живёт большой яввои-адам, оставляющий следы длинной около 40 см. Заметим, что верховья Сандалаша отстоят примерно на 30 км от верховьев Кок-Су, где был сфотографирован “Чаткальский след” длиной 38 см. А что такое 30 км для волосатого великана, прославленного бродяги, совершающего миграции протяжённостью в сотни километров.

          У самого Дехканова во время работы на Терексае (это место расположено на дороге, ведущей из Янгибазара через Чаткальский хребет в Ферганскую долину) был случай, явно имеющий отношению к реликтовому гоминоиду. Как-то раз он ночью проснулся от того, что чья-то мощная рука схватила его за ногу и тащит из палатки. С трудом ему удалось отбиться и освободить  свою ногу. Неудачливый похититель не стал поднимать шума и удалился. Время было летом, погода стояла сухая и на утро никаких следов возле палатки и нигде поблизости обнаружить не удалось

           Все три приведенных факта косвенно подтверждают один другие.                                                    

 

Предыдущее - Следующее