Результаты работ на Памире и Памиро-Алае

 

           Памир в древности называли “Крышей мира”. Эта горная страна условно делится на Центральный и Западный или Памиро-Алай. Последний включает хребты Зерафшанский, Гиссарский, Каратегинский, Вахшский, Петра Первого и Дарвазский с их отрогами. Севернее хребта Петра Перво­го расположена просторная Алайская долина, прикрытая от северных вет­ров мощным Алайским хребтом, и своими роскошными альпийскими лугами представляющая собой обширное пастбище для скота. В средней части Центрального Памира расположены огромное фирно­вое плато, окруженное высочайшими вершинами бывшего СССР: пики Комму­низма (7495 м), Победы, Корженевской и другие, имеющие высоты более 7 тысяч метров над уровнем моря. В западном направлении от него отходят хребты Ванчский и Язгулемский, на юге в широтном направлении вытянулись Северо-Аличурский и Южно-Аличурский хребты. 

         Климат Центрального Памира резко конти­нентальный, очень сухой, морозы зимой достигают минус 40 и более гра­дусов Цельсия. На Западном Памире климат мягче.

               

                                  Гиссарский хребет и его отроги

 

 

             Здесь основное внимание было уделено ущельям рек Каратаг и Сиа­ма, но отдельные группы обследовали и другие ущелья. Ущелье Каратага - небольшой горной реки протяжённостью около 50 км с кристально чистой ледниковой водой,  протекающей в живописном ущелье, склоны которого на большей своей части покрыты лесом. По берегам рек и озёр довольно много орехов, в нижней части ущельяесть виноград, оставшийся от хозяев, переселившихся в другие районы, есть дикие яблони, смородина, ежевика, много шиповника, горного лука, дикого гороха и других съедобных растений.

              Это ущелье, как мы помним, привлекало ещё профессора Порш-

 

нева обилием полученной из него информации.                        

        

         

            Как было показано в предыдущей главе, в этом районе местные жи-тели и туристы часто слышали рассказы о волосатых реликтовых гомино-идах. В 50-60-е годы в редакции центральных газет от туда поступило до-

вольно много писем от очевидцев, которые своими глазами видели это существо. Стало ясно, что этот район исключительно привлекателен  для проведения поисковых работ и организации туда регулярных экспеди-ций. И эту работу выполнило “Российское Общество криптозоологов” и

экспедиция киевлян, руководимая И.Ф.Тацлом.

             “Среднеазиатская экспедиция Общества” начала работать с конца 70-х годов. Вначале работа её проводилась под патронатом газеты “Ком-сомольская правда”, которая оказывала некоторую помощь её участникам. С самого начала  руководителями экспедиции предпринимались  попытки  организовать мониторинг - непрерывное наблюдение,  хотя бы в течение летне-осеннего периода. Частично это удалось выполнить в районе, бас-сейна р.Каратаг, показанном на схеме. Здесь, кроме московских крипто-зоологов, работали группы из других городов, крупнейшей из которых была экспедиция киевлян под руководством И.Ф.Тацла.    

                                           Экспедиция И.Ф.Тацла

           Игорь Францевич, слесарь киевского завода "Арсенал", был опытным альпинистом. В середине 70-х годов прошлого века он работал инструктором в альпинистском лагере "Варзоб", расположенном в Варзобском ущелье, в 50 километрах к северу от Душанбе. Там он познакомился с московской художницей альпинисткой Гелеоной Сифоровой.

           Во время учебного похода по распложенному неподалёку ущелью реки Сиама, Геля услышала ночью пронзительный свист, который издало какое-то существо, подошедшее к палатке. Она разбудила Тацла. Они вышли из палаток, но никого не увидели. Тацл, многие годы проработавший на Памире, сказал, что, по словам чабанов, и охотников так свистит одами-сохраи. По-таджикски это означает “горный человек” – это дикое волосатое человекоподобное существо, которое выглядит очень страшным, но без причины на человека не нападает. Они договорились никому из группы об этом не рассказывать, чтобы не пугать молодых людей. Утром они уничтожили обнаруженные следы больших босых ног. В последующие дни и ночи никто их больше не тревожил.

            После бесед об этих существах Игорь Францевич решил организовать специальную экспедицию по поискам «дикого человека», которая с 1975 года каждое лето в течение 2-3 месяцев работала на западных отрогах Памира. Базовый лагерь экспедиции обычно располагался в ущелье Сиамы, на небольшом острове, рядом с метеостанцией. Отсюда небольшие поисковые группы совершали радиальные маршруты по отрогам и ущельям Гиссарского хребта.

            За 10 лет в этом районе наблюдатели обнаружили десятки следов, многократно слышали крики и свисты гоминоида, находили кучи его исп­ражнений диаметром до 30 см с толщиной “колбаски” около 5 см. По кон­систенции и цвету эти кучи не могли принадлежать, больше всего они напоминали человеческие, но размеры (!). Кроме человека творцами этих “куч” вроде бы могли быть медведи. Но в это время года медведи питаются в основном травами и фруктами и их испражнения больше походят на рыхлые зелёные лошадиные “клубни”, так что обнаруженные коричневые “кучи” медведям принадлежать не могли.

          На стоянках и в базовом лагере организовывались круглосуточные дежурства и наблюдатели, по их словам, неоднократно видели тёмный силуэт гоминоида и его светящиеся глаза. Иногда гоминоид бродил по территории лагеря. Дневных наблюдений не было. В 1978 году Игорь Францевич видел гоминоида два раза – в первый раз он находился примерно в 300 метрах от него, во второй раз - метрах в 30-40.

            В киевской экспедиции было установлено правило, согласно которому никто из участников не имел права иметь фотоаппарат или магнитофон, так как, по утверждению руководителя экспедиции гоминоид никогда не покажется человеку с этими предметами. Кроме этого, к гоминоиду следует относиться с добрыми чувствами – он всё это чувствует, так как обладает телепатическими способностями. Если эти аргументы выглядят  детскими и ничем фактическим не подтверждаются, то ещё одно требование было вполне обоснованным. Это запрет приближаться к убежищу, в котором скрывается гоминоид, чтобы не потревожить его и не вынудить покинуть данный район. А предполагаемые убежища в ущелье Сиамы находили неоднократно.

           Отсутствие фотоаппаратов, магнитофонов и фиксации следов в значительной степени обесценило работу прекрасно организованной экспедиции. Все её результаты свелись к устным рассказам руководителя и отдельных участников о том, что они видели, и нескольким статьям в газетах.

            Наиболее известным эпизодом был эксперимент, в котором согласилась принять участие девушка из Ворошиловграда Нина Гринёва. Летом 1980 года вечером её переправили на другой берег Сиамы (возле метеостанции была подвесная переправа через бурную речку). Она должна была выйти на открытое место, где неоднократно видели следы гоминоида. Там она должна была стоять, так как предполагалось, что он к ней подойдёт Об эксперименте другим членам группы ничего не сказали..

           Когда Нину переправили, Тацл и его спутник вернулись и вместе со всеми сидели вокруг костра. Неожиданно Тацл, обладающий телепатическими  способностями, чем-то встревожился поднялся и со своим помощником переправился через реку, где они обнаружили Нину, сидящую около опоры в бессознательном состоянии и мокрую по-пояс. Как после выяснилось, она хотела перейти реку вброд, но, слава богу, что во время остановилась. Её привезли в лагерь, растёрли, переодели в сухую одежду и напоили горячим чаем. Постепенно она пришла в себя и рассказала о том, что с ней произошло. По её словам, она минут 20 или 30 стояла на указанном месте в полной темноте, потом из-за горы вышла луна, и стало немного светлее. Вдруг она услышала со стороны кустов на берегу реки негромкое постукивание камня о камень. Посмотрев туда, она ничего не увидела, но, когда оглянулась, то увидела стоящую метрах в пятнадцати от неё тёмную фигуру массивного человека.    

            Она говорила впоследствии, что ей не было страшно, что его глаза были “добрые” (как она могла разглядеть выражение его глаз в темноте, хотя бы и при лунном свете?). Какое-то время они стояли и смотрели друг на друга, но тут Нина случайно сжала пальцы руки, в которой держала детскую резиновую игрушки, зачем-то  взятую с собой. Игрушка пискнула. Услышав незнакомый звук, гоминоид бросился в сторону реки, и скрылся в кустах. Больше Нина ничего не запомнила.

           Утром, перед восходом солнца, один из участников якобы видел следы мокрых отпечатков на камнях в русле реки, которые на его глазах высохли. Когда на осеннем семинаре в Дарвиновском музее И.Ф.Тацл рассказал об этом эксперименте, большинство членов семинара осудили его. Хотя Тацл и не формулировал цель эксперимента, всем присутствующим она была совершенно ясна – Нина отправилась на встречу с гоминоидом для осуществления сексуального контакта. Хотя  ей было 19 лет, и она пошла на это добровольно, выглядело это достаточно аморально.

             В 1988 году Игорь Францевич рассказывал автору, что в 1975 году в ущелье Сиамы он видел 6-типалые следы гоминоида, а в 1982 году – 4-хпалые на северном склоне перевала Ангишт. Следы шли не через этот перевал, а в сторону соседнего - Ложного Ангишта. Эти следы были очень больших размеров – “возможно, около 50 см в длину”.

            Заметим, что следы подобных размеров и с 4-я пальцами были в том же 1982 году зафиксированы в ущелье Каратага. Скорее всего, “Гиссарский великан” с южных склонов Гиссарского хребта в это время перемещался на его северные склоны.

 

          Заметим, что следы подобных размеров и с 4-я пальцами были в 1981 и 1982 годах были зафиксированы несколькими группами в ущелье Каратага и Сиамы. Скорее всего, “Гиссарский великан” с южных склонов Гиссарского хребта в это время перемещался на его северные склоны (подробнее об этом будет рассказано ниже – прим. автора).

            В начале 90-х годов работа Киевской экспедиции стала разваливаться, начались раздоры между участниками, фальсификации и подтасовки. А в годы “перестройки” связь с её членами прервалась.

 

 

          Среднеазиатская экспедиция московских криптозоологов

                                            в Таджикистане

 

                        

          Памир условно делится на Центральный и Западный или Памиро-Алай, включающий хребты Зерафшанский, Гиссарский, Каратегинский, Вахшский, Петра Первого и Дарвазский с их отрогами. Севернее хребта Петра Перво­го расположена просторная Алайская долина, прикрытая от северных вет­ров мощным Алайским хребтом, и своими роскошными альпийскими лугами представляющая собой обширное пастбище для скота.

В средней части Центрального Памира расположены огромное фирно­вое плато, окруженное высочайшими вершинами бывшего СССР: пики Комму­низма (7495 м), Победы, Корженевской и другие, имеющие высоты более 7 тысяч метров над уровнем моря. Климат Центрального Памира резко конти­нентальный, очень сухой, морозы зимой достигают минус 40 и более гра­дусов Цельсия. На Западном Памире климат мягче. Ввиду ограниченных возможностей и чтобы не распылять свои скромные силы работа экспедиции проводилась только в нескольких перспективных районах:

-                 на южных отрогах в средней части Гиссарского хребта и на Фанских горах;

-                 на хребте Суркх и прилегающей части Каратегинского хребта;

-                 на хребтах Вахшском и Дарвазском;

-                 в средней части хребта Петра Первого;

-                 на южных отрогах Зерафшанского хребта;

-                 на южных отрогах Алайского хребта;

-                 отдельные участники экспедиции проводили разведку на Центральном  Памире.

 

                                       Наблюдения на хребте Суркх   

 

          Летом 1978 года он бродил по южным склонам небольшого хреб­та Суркх, протянувшегося вдоль северного берега Вахша от Нурека до Рагуна.  Неожиданно он увидел на тропе следы больших босых ног, похожих на человечеcкие. Идя по ним, он увидел в кустах сутулую фигуру удаляющегося от него “воло­сатого человека”. Мишанов был без оружия, и преследовать непонятное существо не рискнул. 

  

              Схема района работ на южных склонах хребта Суркх.

 

          Весной 1979 года И.Д.Бурцев и автор, вооружившись рекомендатель­ными письмами газеты “Комсомольская правда”, вылетели в Душанбе, где к нам присоединился местный студент Художественного училища В.Цепков, давно интересовавшийся “диким человеком” и даже сфотографировавший его след,        

           В Душанбе мы встретились с руководителями комсомола и охотоведа­ми. Комсомольцы ничего толкового сказать нам не смогли, а охотоведы из управления рассказали, что они встречали подобные следы. Нам выделили автомашину, и мы отправились в горный кишлак Фарух. По пути остановились в районном центре Орджоникидзeабад, где зашли к начальнику УВД.

       Начальник хорошо говорил по-русски. На вопросы  о диком человеке он ничего вразумительного сказать не смог, но поразил нас своей осведомлённостью о местном населении. Он сказал, что Фарух – это такой труднодоступный кишлак, что люди там совсем дикие  и круглый год ходят босиком. Пока мы столь плодотворно беседовали с милицейским начальником наш шофёр уточнил, возле какого километрового столба нам надо остановиться, чтобы подниматься в Фарух, который расположен на склоне, но метров на 300 выше шоссе.

        Высадившись у нужного столба, мы увидели далеко вверху какую-то крышу – это и был Фарух, и вела туда узенькая тропинка. Вьющаяся туда серпантинами дорога в это время оказалась непроезжей, и пришлось часа полтора подниматься туда своим ходом по тропинке, которая меньше петляла. Когда мы, пыхтя и задыхаясь, прошли примерно три четверти пути, со стороны шоссе послышался звук тракторного мотьора. Мы остановились, сняли рюкзаки и решили подождать и посмотреть что это за трактор и куда он направляется. Не видный из-за поворота трактор медленно приближался., наконец, из-за поворота выполз небольшой гусеничный трактор с прицепной тележкой. Подъехав к нам, он остановился и тракторист на ломаном русском языке сказал, что он едет в Фарух и может нас подвезти. Побросав рюкзаки в тележку мы забрались в неё и через 20 минут оказались в центре этого кишлака, где нас встретили старик с ребёнком на руках  сидящий на земле молодой таджик.

                                                                                            

                .

 

                   

                                           Учитель и школа в Фарухе.

 

          Это оказался учитель местной школы. Он пригласил нас себе в гости. Узнав о приезде каких-то незнакомцев к дому учителя вечером собралось всё население кишлака.Пришли не только мужчины, но и женщины с детьми, которые с удивлением разглядывали незнакомых людей. Девочки постарше стыдливо прятались за спинами своих мам.

          После командировки в Афганистан Игорь неплохо изъяснялся на фарси – а это для среднеазиатских народов нечто вроде латыни для европейцев. Бурцева сразу зауважали и называли его “профессором“. 

          Нам рассказали, как перебраться через покрытый снегом хребет, и помогли составить достаточно приличную схему ориентиров южных склонов этой части хребта Суркх.

          На другой день мы двинулись вперед. Сначала шли по раскисшей весенней дороге, потом стали подниматься на перевал. Вроде бы вышли на седловину, но никакой дороги не видно - она засыпана глубоким снегом. Впереди увидели ровный пологий склон и нацелились спускаться по нему, но случайно разглядели на одной из про­талин следы колес и пошли по ним. И, слава богу! Спустившись ниже, мы увидели, что наш “пологий снежный склон” заканчивается нависшим над крутым склоном снежным козырьком высотой метров 20 и хороши бы мы были, вызвав лавину и утонув в ней.                            

          На южных склонах весна была уже в самом разгаре: зеленая трава, множество цветов. Брошенные и разрушившиеся кишлаки окружены цветущими вишнями, абрикосам и яблонями.

          Еще на спуске некоторые проталины очень напоминали размытые отпе­чатки босых человеческих ног с размерами примерно 26 х. 12, но за дос­товерность их ручаться было нельзя.

         Остановились в Йонахше (название находившегося на этом месте киш­лака). На другой день разделились - Игорь с Володей отправились в вос­точном направлении, в Магзор, где за небольшой возвышенностью видне­лась отара овец. Вскоре я тоже присоединился к ним. Мои спутники задержались на Магзоре, а я прошёл дальше в восточном направлении к подножию довольно высокого и крутого отрога, перегораживающего склон Суркха. Это место называется Карбич. Очевидно, на этом месте раньше располагался кишлак такого названия. По тропинке я вышел к небольшому источнику с хорошей пресной водой. Возле него образовалась лужица размерами примерно 100 х 50 см. И в этой лужице был ясно виден отпечаток большой босой ноги.

 

               

 

     Размеры отпечатка  34 х 13 см. Хорошо видна пятка и передняя часть стопы, В средней части обвалившийся слева грунт закрывает часть отпечатка. Пальцы еле угадываются. Несмотря на эти недостатки, этот отпечаток был достойной наградой за наши трёхдневные усилия. Тем более, что это было первое подтверждение рассказа С.Мишанова о его встрече с волосатым человеком как раз в этих местах в прошлом году.

                    
                          

                       След, обнаруженный на террасе Кирбич.

     

        Осматривая окрестности в надежде обнаружить ещё отпечатки следов, я увидел возле огромного камня, скатившегося с горы, странную кучу сухой травы, напоминающую большой матрас Она была примерно овальной формы и толщиной сантиметров 25-30. Когда я рассказал об этой странной куче расположившимся неподалёку чабанам, они пояснили, что это зимняя берлога медведицы, которая  устроила её в прошлом году и вывела там двух медвежат. Я вспомнил, что читал о таких берлогах, которые медведи устраивают с подветренной стороны какой-либо преграды и зимой их засыпает толстым слоем снега.

        На другой день я пошёл осматривать нижние террасы, несколькими ступенями спускающиеся к Вахшу. Неожиданно мне бросилась в глаза странная большая куча хвороста, лежавшая между деревьями. Ветки располагались в относительном порядке, образуя овальное подобие огромного гнезда или лёжки. Почему-то возникла ассоциация с гнёздами гориллы, которые крупные особи этих обезьян устраивают на земле. Должен признаться, что я этих гнёзд никогда не видел.

 

                                                   Гнездо   

                                   -----------

                                        Гнездо (вид с севера).

             

               

                                               Гнездо (вид с юга)

 

         Это гнездо не было похоже на медвежью лёжку, которую накануне я обнаружил возле огромного камня – это был настоящий “матрас” из сухой травы. Подобные “матрасы” я видел на Кавказе – их устраивают кабаны, но кабанов в этих местах уже несколько лет никто не видел.

         Сомнения разрешили стоящие неподалёку чабаны, которые объяснили, что это медвежья берлога.

 

                    

                                      Зимняя берлога медведицы в Кирбиче.

      

          Как видно на приведенных фотографиях, “гнездо” не было похоже на медвежью берлогу,  которая нахо­дилась неподалеку, да и место для зимней берлоги здесь неподходящее, и на летнюю лёжку медведя оно не походило, так как такие лёжки в жарком Таджи­кистане медведи устраивают поблизости от воды. Одна из таких лёжек - углублений, напоминающая ванну на мокрой глине находилась на верхней террасе около ручья.

         При осмотре гнезда обнаружить чьи-либо волосы в таком скоплении веток не удалось. Ветки не были переплетены, но уложены в относительном порядке, в ос­новном вдоль длинной оси  гнезда.

         Еще два  подобных  гнезда  на южных склонах Суркха обнаружил  впоследствии  мой коллега Л.Ершов километрах в 20 от этого места.

        Мои спутники вечером рассказали, что они побеседовали с чабаном, чью отару мы видели утром. Чабан неплохо говорил по-русски и сказал, что гулей на этом склоне видят довольно часто, особенно в конце лета, когда в заброшенных садах созревают фрукты. 

        При осмотре склонов неоднократно попадались отпечатки следов мед­ведей с четкими углублениями от когтей. Некоторые следы были отдаленно похожи на человеческие, но при внимательном изучении оказывались наклад­ками двух встречных отпечатков следов медведей. На таких отпечатках,   конечно, никаких пальцев видно не было – одни пятки.

       Цепков нас покинул, и мы остались вдвоём с Бурцевым еще на два дня, за время которых ничего интересного не случилось. На обратном пу­ти мы с ним вместе перевалили через Суркх и на спуске разошлись. Мне надоело идти вдоль склона, напоминающего огромную гребенку, где все время приходилось то спускаться метров на 50 с одного бокового гребня, то снова взбираться на очередной гребень, хотя этот путь и был короче. Но я выбрал более ровный, хотя и более длинный - спустился метров на 200 со склона на дно ущелья и пошёл по дороге, плавно поднимающейся к Фаруху. Всю дорогу меня сопровождали лающие и рычащие собаки и почему-то ревущие ослы.

        Игорь пришел раньше меня и заночевал у наших знакомых учителей, а я уже в темноте подошёл к кишлаку и окликнул вышедшего из крайнего дома молодого таджика, который пригласил меня в дом. Это оказался дом Бури - старого мусульманина, совершившего когда-то “хадж”, то есть поход в Мекку, о чем свидетельствовала черная чалма у него на голове. Старику было лет 90, и все относились к нему с большим почтением. Меня усадили за общий стол - расстеленную на полу скатерть (достархан), под­ложили для удобства несколько подушек. Как гостю из России принесли вилку и тарелку – все остальные обходились листами винограда, кусками лепёшки и пальцами рук. Прислуживали за столом только молодые юноши. Женщи­ны в комнате не показывались. Что здесь праздновалось, я так и не понял - вроде бы просто собрались друзья, кто-то приехал из Душанбе. На столе были какие-то травы, соленые помидоры и огурцы, обяза­тельный плов, жареное мясо, какие-то консервы, кажется, было что-то спиртное. И много обязательного чая.

       С гордостью показали мне двух красивых крупных памирских кекли­ков, которых ловят и держат в клетках в качестве певчих птиц. Правда, потом их выпускают на волю, но иногда они так привыкают к дармовому корму и сво­им хозяевам, что никуда не улетают и все лето живут возле дома, как обычные куры.

         Сидевший рядом со мной пожилой таджик неплохо говорил по-русски и, узнав, что я интересуюсь гулями, рассказал, что много лет назад к дому Бури повадилась приходить женщи­на-гуль. Он намекнул, что приходила она с сексуальными целями к самому Бури. Была она небольшого роста, толстая и от неё очень неприятно пахло. Потом жена закатила супругу скандал, и он прогнал волосатую любов­ницу. Та обиделась и через несколько дней принесла ему полную пригорш­ню лягушек, которых вывалила ему под ноги. А возможно это была вовсе и не месть за измену, а попытка задобрить любовника - ведь гималайские йети, например, любят лакомиться лягушками. Может быть, и памирские то­же?

         Утром мы встретились с Игорем, которого многие за знание им фарси (праязык ираноязычной группы языков - прим. автора) называли “профессо­ром”. Так его и запомнили в Фарухе. Проводить нас вышел весь кишлак.

         Таковы были результаты этой первой короткой, но весьма продуктивной экспедиции.

 

          В июле того же года на Суркх  отправились автор и Мэлс Мухамедович Дехканов, узбек по национальности, по профессии геофизик из Кадамжая. На протяжении последующих 12 лет автор с небольшой группой еже­годно выезжал в разные районы Таджикистана, но основное время мы пос­вящали наблюдениям на Суркхе, в ущельях Каратага и Сиамы, сменяя там киевскую экспедицию. Обычными членами группы были Мэлс Мухамеджанович Дех­канов - геофизик, узбек по национальности; Анатолий Николаевич Филатов - тоже геофизик и метеоролог, много лет проработавший на высокогорных метеостанциях; Валерий Павлович Попов - охотник, кинолог и любитель животных, несколько лет державший дома кроме двух собак волка и даже львицу. Все они имели хороший опыт работы в полевых условиях, любили и понимали природу, умели наблюдать и хорошо разбирались в следах.

 

      Знакомые по переписке, мы впервые очно познакомившись в аэропорту Душанбе  и в тот же вечер созвонились с Анваром Вахобовым,  с которым нам посоветовали встретиться работники Республиканского Управления Лесного хозяйства.     

       Вахобов пригласил нас к себе домой. И вот мы в весьма непарадной выгоревшей одежде вошли в прекрасную сверкающую зеркалами и паркетом квартиру доктора наук профессора Анвара Вахобова, который возглавляет лабораторию Регарского металлургического комбината, разработавшую выплавку сверхчистой сурьмы. Но по совместительству Вахобов является заядлым горным туристом и инструктором по горному туризму. Действительно, во время своих походов он не раз встречал следы и слышал рассказы о “диком человеке”. Он порекомендовал нам направиться в ущелье реки Каратаг, расположенное в нескольких десятках километрах западнее Душанбе. Он  нарисовал нам схему этого ущелья и указал места, где видел следы (следует заметить, что все его советы и указанные им места оказались очень перспективными и в этих местах последующие экспедиции наблюдали много интересного – прим.автора).

         В отличие от Анвара, человека одних с нами взглядов и интересов, его чопорная супруга, явно относящая себя к высшему классу душанбинского общества, была откровенно шокирована нашим внешним видом и нашими разговорами. К узбеку Мэлсу она отнеслась  с явным презрением. Узнав о нашем желании отправиться в горы, она сказала: «Но ведь там опасно».  Из чего стало ясно, что в горах она, скорее всего, никогда не была.

 

         На другой день мы сначала направились на Суркх. Расположившись в районе Йонахша, мы начали детально обследовать прилегающие склоны и террасы. Заходя в гости к местным чабанам, мы пили с ними чай и пытались узнать что-нибудь об интересующем нас предмете, но они ничего не рассказывали, Кроме того, они оба очень плохо говорили по-русски. Но потом к чабанам пришёл их знакомый. В отличие от одетых в старые драные халаты стариков, на нём был тёмно-фиолетовый шёлковый халат и новые сапоги. Оказалось что это местный мулла (а, может быть, это был местный бай.?). Он хорошо говорил по-русски и, когда старики погнали свои отары пастись, он, слышавший наши расспросы о гулях, сказал ценную вещь. Не называя прямо это существо своим именем, он пояснил, что тот, кого мы ищем, регулярно осенью посещает место, где раньше располагался кишлак Ароб, и остались брошенные сады. Это место находится на склоне Суркха выше площадки Кирбич, где был обнаружен отпечаток ноги в источнике. Позже знакомые таджики, писали мне, что в Аробе видели бродившего между фруктовыми деревьями гуля. Десятидневные поиски больше ничего не принесли, и мы решили перебраться на склоны Гиссарского хребта.

         На следующий 1978 год мы с Дехкановым и Филатовым снова оказались на Суркхе, сначала базировались в Йонахше, а затем в нескольких километ­рах восточнее на террасе Магзор. Там расположены два озера почти круг­лой формы: одно примерно 500 метров в диаметре, другое метров 100.

                    .                 

                                          А.Филатов на Суркхе.

      

           За малым озером нижняя часть склона заросла густым кустарником, в котором я обнаружил летнюю лежку медведя (а, может быть, не медведя). Это была полукруглая “ванна” во влажной глине, в которой, безусловно, было очень приятно отлеживаться в жаркое время. Рядом из кустов вытекал ручей с холодной пресной водой, приятной на вкус. Все другие источники были на этом склоне горько-солёными.

             После до­вольно частых дождей травяные склоны уже на другой день покрывались отличными белыми шампиньонами. То тут, то там из травы выглядывали бе­лые шары, напоминающие страусиные яйца, только ещё больших размеров - это были дождевики. Хотя эти грибы тоже съедобные в молодом возрасте, а они, несмотря на размеры, были молодыми (3-4 дня), мы не стали экспериментировать и вполне довольст­вовались благородными шампиньонами.

 

           

                    Северный склон  Вахшского хребта (вид с Суркха)

                                                              

       На фотографии слева видна “геологическая роза” - причудливый из-гиб геологических пластов почти в трубку. Это яркая иллюстрация тех ти-танических сил, которые формируют горные системы нашей планеты.

       Хребет Суркх, безусловно, является перспективным районом для на-блюдений за реликтовым гоминоидом. Его южные склоны тогда были фак-тически отрезаны от центральных районов республики. Жители не платили налогов, но, главное, здесь скрывались басмачи и контрабандисты.  

       До 1958 года на южных склонах тут жили тысячи людей, которых в том году выселили в Кулябскую область, где начали выращивать хлопок. Для переселенцев это имело трагические последствия. Привыкнув жить в прохладном воздухе высокогорья, они оказались в жаркой безводной пус-тыне. Большинство из них умерли. На Суркхе остались развалины их до-мов, брошенные виноградники, сады и огороды, которые продолжают пло-доносить. Некоторые из оставшихся в живых переселенцев осенью при-плывают сюда из Нурека поклониться могилам предков и собрать урожай фисташек и фруктов.

       Но зато здесь создались самые благоприятные условия для диких жи-вотных: привычные природные условия, прекрасная бесхозная кормовая база и практически полное отсутствие людей. Этим воспользовались разные копытные, особенно расплодились кабаны, волки, медведи и другие живот-ные, в том числе, и реликтовые гоминоиды. Одни из них живут на этих склонах круглый год, другие приходят  с соседних хребтов к моменту со-зревания овощей и фруктов.

        

      Осматривая покрытую травой террасу, я обнаружил кучку высохшего волчьего помета, содержавшего помимо высохших остатков пищи, довольно крупный клубок сравнительно длинных и довольно жёстких волос. Непода­леку валялся конский череп, но на конские волосы наша находка не похо­дила. Могли быть женские, но в Фарухе нам сказали, что о нападениях волков на людей в этих местах вообще никогда не слышали. Эти волосы получили название Образец №1.

       Впоследствии анализ показал, что эти волосы принадлежат примату, но не человеку и ни одной из человекообразных обезьян.                                           

             

                                     Гиссарский хребет и его отроги

 

       Здесь основное внимание было уделено ущельям рек Каратаг и Сиа­ма, но отдельные группы обследовали и другие ущелья. Ущелье Каратага - небольшой горной реки  протяжённостью около 50 километров с кристально чистой ледниковой водой, протекающей в живо-писном ущелье, на большей своей части с покрытыми лесом склонами. Здесь много орехов, в нижней части есть виноград, оставшийся от хозяев,  переселившихся в другие районы, есть дикие яблони, смородина, ежевика, много шиповника и других ягод.  Это ущелье, как мы помним, привлекало ещё профессора Б.Ф.Поршнева.

 

      

       

     

   Схема района работ экспедиции на отрогах Гиссарского   хребта                                               

                    

        На схеме фигурки обозначают места визуальных наблюдений, контуры следов – места, где они были обнаружены.

 

         С конца 70-х годов в этом ущелье  предпринимались  попытки  организовать мониторинг - непрерывное наблюдение,  хотя бы в течение летне-осеннего периода. Частично это удалось. Здесь, кроме московских криптозоологов, работали группы из других городов. Наиболее значительной была многолетняя экспедиция киевлян, которой руководил альпинист Игорь Францевич Тацл.                       

      

                                                     

                                             Ущелье Каратага

 

                           

 “Царство гулей” (слева ущелье р.Джальчин, справа – ущелье и оз. Пайрон)

        

           Впервые автор попал в ущелье Каратага в августе 1979 года. Моим спутником был Мэлс Дехканов, много лет проработавший в горах Тянь-Шаня и Памиро-Алая и хорошо знакомый с местной флорой и фауной, с которым мы были знакомы по переписке и впервые встретились в Душанбе, в доме Володи Каткова. По совету последнего мы встретились с инструктором туризма доктором физических наук Анваром Вахобовым. Вахобов рассказал, что он встречал следы “дикого человека” на отрогах Гиссарского хребта и посоветовал нам отправиться в ущелье Каратага, куда можно попасть, доехав на рейсовым автобусе до пос. Шахринау, а затем на попутной машине (если повезёт), до кишлака Хакими. Там надо встретиться с егерем Гафуром Джафаровым, который  поможет сориентироваться на месте.

 

         Нам действительно повезло. Посетив в Шахринау местное охотничье руководство и предъявив ему наши верительные грамоты (записку из Республиканского Управления охраны природы) мы миновали шлагбаум и двинулись по дороге ведущей к виднеющимся вдалеке горам. Километров через пять нас догнал ГАЗ-ик, с шофёром которого мы быстро договорились, и он провёз нас ещё километров 20 до Сорбина. А там до Хакими остались какие-то пара километров.  

            В Хакими – кишлачке, состоящем из трёх небольших глинобитных домиков с плоскими крышами и населением общей численностью человек 10, но встретиться с Гафором не удалось – он ушёл в Шахринау, а его жена по русски не понимала ни слова.

            Передохнув немного, мы перешли по мосту через Каратаг, и пошли вверх по тропе, идущей вдоль реки. На другой день к вечеру дошли до урочища Кош-Хасан, где решили отдохнуть и попариться в серном источнике. Вода оказалась достаточно тёплой и сильно насыщенной сероводородом и чем-то ещё, возможно радоном. В общем, после принятия такой ванны мы оба едва доползли до палатки и сразу же заснули мёртвым сном.

          На другой день мы переправились через Диахон-Дару, и направились вверх по течению ручья Калаур-Тепе, чтобы обойти вокруг горы Тикобат. На перевале нам на тропе попался отпечаток странной формы – такое впечатление, что на след босой ноги наступила лошадь. Завершив обход этой горы, мы вышли к истоку ручья Сорбин, и по тропе вдоль него вернулись в ущелье Каратага. Во время этого обхода мы ничего особенно интересного не встретили. Но после нас другие группы оказались более удачливыми.

            Правда, попалась куча кала, которая не могла  быть оставлена медведем, чьи кучи попадались нам неоднократно. Они имели совсем другую форму и содержимое. Как видно на фотографии обнаруженная куча составлен растительными массами. Никаким копытным животным эта куча оставлена быть не могла. Следовательно, эта куча была оставлена несколь-

ко дней назад тем, кого мы ищем. Таким образом, мы уже имеем два артефакта, подтверждающие факт ЕГО присутствия в данный момент в этом ущелье.

 

                 

 

    Итоги нашего кратковременного пребывания в этом ущелье не оправдали возлагавшихся на него надежд, но ведь эио была только предварительная разведка и она показала, что ущелье Каратага и его притоков  достаточно богаты пищевыми ресурсами,  привлекающими в него медведей, кабанов и других животных. Регулярно поступающие из этих мест сообщения о наблюдениях реликтовых гоминоидов, указывает на то, что в этом районе надо попытаться организовать регулярное наблюдение.                   

 

 

 

                       Первое появление четырёхпалых следов.

      Сезон 1981 года открыла группа Мэлса  Дехканова. Он и два студента: биолог Игорь Ломанов  (МГУ) и Юра

Крючков из Пермского      

Университета в середи-

 середине апреля при-шли в ущелье Каратага

24 апреля, переночевав    

                         Мэлс Дехканов                                 в Берёзовой роще, расположенной при впадении Пайрона в Каратаг. Утром они разделились.- Крючков направился в находящееся выше по Каратагу соседнее ущелье Джальчина, а Дехканов и Ломанов решили осмотреть окрестности оз.Пайрон и двинулись вверх по тропе.

         Поднимаясь уже на тело плотины, шедший впереди Дехканов заметил, что тропу пересекла  цепочка следов небольшого медведя, а через несколько метров за ней появилась цепочка очень крупных следов,  общими очертаниями напоминающих следы человека, но совершенно невообразимых размеров – не меньше 50 см в длину.

 

            

       На каменистой тропе, покрытой тонким слоем мельчайшей пыли, следы видны были очень плохо, некоторые отпечатки были едва заметны и фрагментарны.               

           С этой фотографии началась длительная история четырёхпалых следов  “Гиссарского великана“, вызвавшая раскол в лагере московских гоминологов на тех, кто признаёт их истинность, и тех, кто считает их подделкой. К последним относятся те, кто не потрудился изучить фактический материал и формировал своё мнение на основе взгляда на четырёхпалый слепок одного из семи следов, сделанный через полгода после этой фотографии  в соседнем ущелье. Но обо всём по порядку.     

        О следах подобных размеров ещё никто из членов группы и знакомых Дехканова (узбека по национальности, всю жизнь прожившего проработавшего до этого в горах Средней Азии) не слышал. Следы были оставлены на сухой каменистой почве и просматривались очень плохо.                                                                              

       Тем не менее, Мэлс их сфотографировал, а Игорь тщательно обмерил и зарисовал.                                                                                                       

        На его рисунке показаны все важнейшие размеры, позволяющие воспроизвести контуры отпечатка. Кроме размеров, на рисунке сделана очень важная недоумённая запись: “четвёртый палец сливается с пятым”.                

          Как показали последующие находки, это не были сросшиеся пальцы и не следствие травмы или болезни, а просто факт изначального отсутствия на правой стопе этого великана пятого пальца.                       

           Если бы возможно было просветить стопу рентгеном, можно было бы внести в это какую-нибудь ясность, а так это пришлось объяснить полидактилией – патологией, поражающей в среднем 1-го из 10 000 человек. У Императора Петра Великого, например, на ногах было по шесть пальцев и это нисколько ему не мешало. Среди встречавшихся на снежниках Гиссарского хребта следов, тоже дважды, разным группам, попадались шестипалые следы, Возможно, это следствие близкородственного скрещивания – ведь популяции реликтовых гоминоидов не такие уж многочисленные.

 

             Заметим, что размеры четырёхпалых следов были следующие: 

                                                48 х 19  х  14 см.                          

        Как стало известно осенью, подобные следы на этих отрогах были летом того же года были в разное время  были зафиксированы ещё несколь-кими группами.                                                

        Благодаря “недоумённой” записи Ломанова мы получили возможность с абсолютной точностью отслеживать перемещения “Гиссарского великана” по его четырёхпалым следам.                 

        Хотя в этих местах летом работало несколько групп, собрать их в одно место и бросить на поиски “Гиссарского великана” не было никакой возмож­ности, так как связи с группами не было. Получив перед выездом задания, группы направлялись каждая в вы­деленный ей район и расходились по своим плановым маршрутам, связи между ними были только случайными. Руководи­тели экспедиции в каждый конкретный момент даже не знали места расположения их базовых лагерей, так как их выбирали руководители групп в зависимости от полученной на месте информации. О результатах работы групп становилось известно из их отчётов только осенью. Очевидно, это было ошибкой, так как планового взаимодействия групп не происходило, хотя случайные встречи и обмен информацией, конечно, бывали достаточно чаcто.          

       

        Осенью того же 1981 года я решил подробнее познакомиться с ущельем Каратага, о котором много писал профессор Поршнев. Компанию мне составил приятель Дехканова тоже геофизик Анатолий Филатов.  (в то время мы ещё ничего не знали о четырёхпалых следах, обнаруженных весной группой Дехканова).

          В кишлаке Хакими, состоящем из трёх небольших домиков с  плоски- 

                                                             ми крышами, мы познакоми­лись с местным егерем Гафором Джафаровым, который не только знает о “диких людях” - гулях, но да­же в 1976 году выстрелил в одного из них, когда тот подошёл к нему во время сенокоса. Охотник, участник Отечественной войны, опытный разведчик так испугался появления волосатого человека, что промахнулся и упал в об­морок. Когда он очнулся, то никого рядом уже не было.

 

        Гафур рассказал также, что лет десять назад в Хакими пропала девушка. Она пошла к речке за водой и не вернулась. Её бросились искать, но не нашли. На третий день она вернулась и рассказала, что когда она наклонилась, чтобы набрать в кувшин воды, её кто-то схватил и потащил куда-то в гору. От страха она потеряла сознание, и кто и куда её нёс, не помнит. Потом она очнулась и долго не могла понять, где она находится. Затем стала пробираться в сторону ущелья, которое виднелось невдалеке. Но уже стало темнеть. Она нашла какое-то укрытие от холодного ночного ветра и дрожа от холода    просидела там всю ночь. На другой день она вышла на склон, увидела знакомое ущелье и домики родного кишлака.

          Когда в начале 60-х годов ущелье Каратага посетил Б.Ф.Поршнев, ему рассказывали, что в этом ущелье живёт семья “диких людей” и что это и соседнее ущелье реки Шеркент раньше являлись владением эмира Бухарского, и здесь было нечто вроде заповедника, куда доступ простым смертным был строго запрещён. Слово “Хакими” означает “лекари”, и жившие в этом кишлаке люди занимались сбором лекарственных растений и приготовлением лекарств. Самым ценным из них было “мумиё-ассиль”, которое якобы приготовлялось из тканей трупа “дикого человека”. По этой причине эти существа там находились под охраной.

 

           Мы расположились на берегу озера Тимур-Дара, где по словам чаба­нов довольно часто видят гулей, бродящих по склонам. Даже как-то виде­ли двух сразу. Ежедневно мы на весь день уходили осматривать склоны, а по вечерам сидели у палатки, прислушиваясь к доносящимся звукам. С ве­чера разметали песок на отмели, чтобы увидеть следы ночных посетителей.

            Через несколько дней, возвращаясь под вечер с осмотра соседнего ущелья, я вышел из-за поворота, за которым открывался вид на нашу па­латку и склон над ней. При этом моя фигура должна была быть видна на фоне неба. В этот момент со склона над палаткой раздался пронзительный свист и сразу же в ответ на него свист с соседнего склона. Увидеть, кто это свистел, в сумерках я не смог.

            Сидя вечером у костра, на котором только что сварил пшенную кашу со сгущенкой и скипятил чай, и осматриваю окружающие склоны. Все тихо и спокойно, слегка доно­сится журчанье воды в речке. Ни малейшего ветерка. В зеркальной глади озера отражаются горы. И вдруг на одной из вершин краем глаза замечаю какое-то движение. Хватаю 12-кратный бинокль и вижу две гибкие фигуры каких-то животных. Они поднимаются на задние лапы, изгибаются, обхва­тывают друг друга передними лапами, борются. Целиком их не видно, так как задние лапы скрыты травой. Их движения были так ловки и гибки, что я решил, что это два молодых барса или леопарда. Хотя мне было известно, что и тот и другой якобы никогда не нападают на человека, стало как-то неуютно. Чуть позже, глядя в бинокль, я разглядел спускающуюся по скло­ну этой горы медведицу. Она спускалась не торопясь, загребая своими огромными косолапыми передними лапами. Иногда останавливалась и что-то выковыривала из земли. Очевидно, она позвала медвежат, так как они внезапно прекратили игру на вершине и в припрыжку поспешили к ней. В мощный би­нокль медведица выглядела очень большой и, казалось, что она совсем близко. Почему-то я решил, что медведица с двумя медвежатами лучше, чем два молодых барса или леопарда.             

                                            

      На следующий год мы выехали в ущелье Каратага с А.Филатовым (тоже геофизиком из Кадамжая). Как-то утром он позвал меня и показал следы босых ног - ноч­ной посетитель прошёл по песчаной отмели, перепрыгнул через одну из проток впадающей в озеро речки и ушел на скалы. Сфотографировали эти следы и сделали гипсовые слепки. Следы были размерами 26 х 12 см.                                                                                                                 

 

                                                    

                                                  Малые следы с отмели                                  

 

Чуть выше по течению, возле скалистого берега мы обнаружили следы более крупных размеров - 32 х 15 см. След был глубокий, дна не видно. Сфотографировали и на авось сделали слепок – получилось. Следы подоб­ных размеров попадались в 1980-83, 1987 годах.

 

                                             

                               Большой след с отмели  (правая нога). 32 см.      

 

Тем же летом в ущелье Каратага работала группа Н.Ватутина.. В урочище Кош-Хасана они обнаружили едва заметные на тропе следы, направлявшиеся к мосту через Каратаг. Около моста, где гоминоид наступил на влажную почву, удалось сделать слепок, показанный ниже.                 

                           

                                          Слепок Н.Ватутина. длиной 32 см.

         Хорошо видно сходство со слепком с Тимур-Дары.              

 

         Таким образом, сообщение чабанов о двух гоминоидах, увиденных ими возле озеера Тимур-Дара, получило подтверждение в виде следов. Кроме указанных следов нам попадались следы длиной 40-42 см, но  слепки с них по разным причинам сделать было нельзя, так как они были оставлены  либо на тропе, покрытой тонким слоем пыли, либо на траве.

 

        Однажды ночью мы с Филатовым дежурили на берегу Тимур-Дары, прислушиваясь к ночным звукам. Вдруг оба услышали со стороны склона чёие шаги двуногого существа – под его тяжёлыми ногами громко хрустели камешки щебёнки. У нас был бесподсветный прибор ночного виденья. Посмотрев в сторону загадочных шагов, я с разочарованием увидел стоящего на  краю обрыва большого кабана. Вот вам и “чёткие шаги двуногого существа”.

        Через несколько дней, возвращаясь под вечер с осмотра соседнего ущелья, я вышел из-за поворота, за которым открывался вид на нашу па­латку. При этом с противоположного склона моя фигура должна была быть хорошо видна на фоне неба. В этот момент с той стороны, где на склоне находился выход из небольшого цирка,  раздался пронзительный свист и в ответ на него свист с соседнего склона. В быстро сгущавшихся сумерках увидеть, кто свистел, я не смог. Со стороны палатки выход цирка загоразива скальный выступ и Филатов ничего не слышал.

        У Филатова кончился отпуск, и он ушел вниз, а я на несколько дней остался на берегу озера, с надеждой что-нибудь увидеть. И увидел!

        Сидя вечером у костра, на котором только что сварил пшённую кашу со сгущенкой, приготовил чай, и осматриваю окружающие склоны. Все тихо и спокойно, слегка доно­сится журчанье воды в речке. Ни малейшего ветерка. В зеркальной глади озера отражаются горы. И вдруг на одной из вершин краем глаза замечаю какое-то движение. Хватаю 12-кратный бинокль и вижу две гибкие фигуры каких-то животных. Они поднимаются на задние лапы, изгибаются, обхва­тывают друг друга передними лапами, борются. Целиком их не видно, так как задние лапы скрыты травой. Их движения были столь ловки и гибки, что я принял их за двух молодых барсов или леопардов. Хотя мне было известно, что и тот и другой якобы никогда не нападают на человека, стало как-то неуютно.

      Чуть позже, глядя в бинокль, я разглядел спускающуюся по скло­ну этой горы медведицу. Она спускалась не торопясь, загребая своими огромными косолапыми передними лапами. Иногда останавливалась и что-то выковыривала из земли. Очевидно, она позвала медвежат, так как они неожиданно прекратили игру на вершине и в припрыжку поспешили к ней. В мощный би­нокль медведица выглядела  огромной, и мне показалось, что она совсем близко.                       

       Почему-то я решил, что медведица с двумя медвежатами лучше, чем два молодых барса или леопарда. Медведи к этому времени уже воспринимались почти, как домашние животные. Правда, это теоретически, когда видишь следы и не видишь самого зверя. А тут вот она, красавица. Я, забыв, что разглядывал её в бинокль, который приблизил её в двенадцать раз, бросился срочно заго­тавливать дрова для костра. На самом деле до склона медведицы было около километра. Но с хорошим костром всё-таки стало как-то спокойнее, и я вскоре заснул. Как показал утренний осмотр окрестностей, медведица к моей палатке не приближалась.

        Постоянными соседями наших стоянок были разных размеров гюрзы, волосатые фаланги, здоровенный старый филин и собаки чабанов. Эти верные стража стоянок своих хозяев и их овец, к которым они не подпускают никого постороннего, вдали от них превра­щались в хитрых попрошаек, которые чуть не ползком, на брюхе, изо всех сил виляя хвостами, выпрашивают подачку. Хозяева их вообще держат на подножном корме, и они рады любой корке хлеба.

        На озере Пайрон напротив нашего лагеря располагалась небольшая колония  сурков. Утром эти упитанные пушистые зверьки размерами с кошку выбираются из своих нор и первым делом подолгу занимаются туалетом, тщательно вылизывая и расчесывая свою пу­шистую шкурку. Потом все по своим дорожкам разбегаются на кормёжку и несколько часов кормятся. При этом где-нибудь на камне столбиком сидит дежурный, громким свистом предупреждающий о появлении орла или другой опасности. По этому сигналу все зверьки стремглав бросаются к своим норкам и мгновенно скрываются в них.

       Через некоторое время опасность минует и все возобновляют прерванное занятие. Взрослые обычно мирно дремлют на солнышке, а малыши играют. Они гоняются друг за другом, поднявшись на задних лапках обхватываю противника и борются, затевают детские драки. А иной раз один малыш забирается не небольшой бугорок или камень, а несколько других нападают на него, пытаясь столкнуть и занять его место. Интересно, что в такую игру играют очень многие животные: выдры, бобры, даже морские котики и тюлени.

 

                

 

 

          В сентябре 1981 года автор и Дехканов заночевали на небольшой тер­расе, чуть выше впадения Пайрона в Каратаг. Рядом располагалась отара овец, бдительно охраняемая собаками, с двумя чабанами. Ночью собаки на кого-то громко лаяли, и слышался топот скачущего по поляне над нашей палаткой осла, где кто-то за ним гонялся. Чабаны утверждали, что это медведь.

          Но утром они неожиданно собрались и погнали отару куда-то дальше. Через некоторое время один из них вернулся верхом на лошади и спросил, не видели ли мы хромого барана. Мы только что вылезли из палатки и ни­чего не видели. Чабан уехал, а мы пошли осмотреть местность. Неподалё­ку от палатки, за кустами мы обнаружили мёртвого барана с разорванным брюхом и выпущенными на несколько метров кишками. Как приезжавший на лошади чабан ее не обнаружил? У туши отсутствовали печень и одна нога, отор­ванная каким-то хищником. Кроме барана, рядом лежал огромный мёртвый пес, размерами с хорошего дога, только помассивнее. Такого среди сторожей отары мы накануне не видели. Странным было то, что на собаке не было ни одной раны, только тонкая струйка крови из закрытой пасти. Очевидно, она была убита одним мощнейшим ударом лапы (или руки) по голове (от медвежьей лапы неизбежно должны были бы остаться следы когтей – прим.автора).

        Вспоминая об этом эпизоде, я потом отметил несколько странностей: убитый пёс; лежащий на открытой площадке, мёртвый баран с оторванной ногой, разодранным брюхом и вырванной печенью; то, что мы не нашли никаких следов и то, что мы поспешили уйти с этой площадки, хотя пара дней у нас в запасе ещё оставалась. Почему хищник забрал только печень и ногу, а не унёс всю тушу? Ведь медведь всегда уносит свою добычу и прячет её, укрывая ветками и буреломом. Баран не такое уж крупное животное, и вот он лежал на открытой площадке, доступный любым наземным и летающим хищникам (мы с Мэлсом как-то раз видели, как в этом же ущелье пировали с десяток грифов, разрывая тушу убитого козла).

        По каплям крови мы проследили, что добычу (оторванную ногу и печень) кто-то унёс в небольшой кулуар, заросший густым кустарником, со стороны которого ощущался звериный запах. Но ни медвежьих следов, ни каких-либо других нигде видно не было.

        В тот день мы довольно долго промучились, отрезая тупым ножом одну из оставшихся ног барана, потом долго варили её, так как баран был очень старый. Но после обеда, ничего детально не обсуждая, мы быстро собрали палатку и ушли на Пайрон. Очевидно, у нас обоих в подсознании сидела мысль, что  оставаться рядом с могучим хищником, не имея оружия, кроме маленького туристского топорика и небольшого тупого ножа, слишком рискованно. Это позже, собрав больше сведений и о местных медведях и о реликтовых гоминоидах, которые не представляют опасности для человека, мы бы остались.

          По какой-то причине у нас с Мэлсом во время всех этих событий не возникло ассоциации, связанных с 4-хпалыми следами, а ведь мы-то и были теми, кто больше других знал тогда об этих следах. Вероятно, в тот момент мы оба ещё не очень верили этим следам. Ну а в тот момент мы с ним поднялись на Пайрон. Он вскоре вынужден был уехать, а автор некоторое время подежурил в районе озера, а потом решил проведать террасу, где несколько дней назад были убиты баран и соба­ка. При осмотре террасы туши барана на месте уже не было, звериного запаха нигде не ощущалось, но на северном краю террасы на глаза попались знакомые следы - четырёхпа­лые, шириной 19 см и длиной около 50 см. Длину точно измерить не уда­лось, так как следы были оставлены на крутом участке тропинки и слегка проскользнули. Они уходили в глубину густых кустов, окаймлявших большую ка­менистую осыпь. Вот в этот момент я поверил здесь бродит трёхметровый великан. В кусты я лезть не рискнул. Обойдя их, я осмотрел весь склон.  Он был каменистый, с редкими пучками высохшей травы и на нём никаких следов было не видно.                                      

          .

       Во второй раз четырёхпалые следы были обнаружены группой С.Маслова.

        Этой группой, состявшей в основном из студентов Саратовского университета руководил биолог аспирант Сергей Маслов.

       В конце июля 1982 года их группа, не доходя двух километров до Хакими,  повернула влево и по ущелью небольшого правого притока Каратага ручья Сорбин направилась в его верховья, предполагая совершить обход Тико-Бата по нашему маршруту, только в обратном порядке. Подойдя к концу ущелья, где  небольшим водопадом начинается Сорбин, остановились перед последним подъёмом. Тут кто-то обратил внимание на странную фигуру, стоящую возле водопада. Присмотревшись все обратили внимание, что фигура без одежды. Быстро собрались и поспешили к водопаду. Когда поднялись наверх, то на мокром песке обнаружили огромные следы. Хотя следы и размокли, но с одного из отпечатков удалось сделать слепок.

                                         

                 

 

         Затем группа направилась вверх по течению ручья в обход массива г.Тико-Бат, и вышла в ущелье Каратага к урочищу Кош-Хасан. Поднявшись над водопадом, группа вышла в верховую долину Сорбина, который в виде жалкого ручейка огибал массив Тико-Бата. Обойдя этот массив кругом, группа вышла в верховье Каратага, где он носит название Диахон-Дара.

        Перейдя по мостику через Диахон-Дару (название верхней части течения Каратага, выше впадения Пайрона) они расположились в километре от впадения в неё речки Замбар, вдоль которой проходит тропа на перевал Мура. Палатки поставили неподалёку от тёплого сернистого источника. Когда Маслов отошёл на ближайший отрог, он услышал громкий свист и увидел пробежавшую по гребню пригнувшуюся человеческую фигуру. Расстояние было большое и солнце уж скрывалось за горы, так что сфотографировать эту фигуру он не смог.

 

               Снова четырёхпалые следы обнаруживает группа С.Маслова

      Следующий день был дождливый, и группа отдыхала. На третий день при осмотре пройденного участка тропы были снова обнаружены большие следы.

                                 

        

                                                                     

            

      

         Следы имеют искажённую форму, так как они были оставлены во время или после прошедшего ночью дождя на скользкой глине, да ещё на наклонном участке.  Хорошо видно, что обе стопы имеют только четыре пальца.

 

        В это же время, несколькими днями раньше по тропе вдоль р.Замбар  поднималась группа туристов профессора того же университета В.Перевалова, направлявшаяся через перевал Мура на озеро Искандеркуль. Выйдя на снежный склон, они вскоре обнаружили, что вдоль их тропы тянется цепочка каких-то странных следов огромных размеров.  На фотографии видно, что следы были около 50 см в длину, а расстояние между ними - около двух метров (длина стандартного ледоруба, лежащего возле одного из отпечатков, 90 см). Сначала туристы не могли понять, вверх или вниз прошёл этот великан, но потом загадка неожиданным образом разрешилась. Поднимаясь на очередной перегиб склона, скрывавший часть тропы впереди, они услышали впереди странные звуки, напоминавшие громкий хохот. Предположение, что это кричат улары (горные индюки), отвергли, так как уларам на снежном склоне делать нечего. Пройдя метров двести вперёд и выйдя на открытый участок тропа, туристы увидели, что к цепочке огромных следов с востока подошла цепочка следов меньших размеров. На месте встречи снег был натоптан, а потом обе цепочки удалились в западном направлении.

        Стало ясно, что громкие крики, очевидно, означали радостные вопли двух встретившихся существ. Хотя встреча произошла совсем недавно, увидеть никого не удалось. На детальные поиски у группы времени не было, так как уже надвигались сумерки, а ночёвка на снегу не планировалась и группа к ней не была готова. Надо было спешить, чтобы засветло спуститься туда, где есть топливо.

                  

                                                         

                    Цепочка следов под перевалом Мура (В.Перевалов).

 

        В то время никто из участников этих групп не знал, что четырёхпалые следы подобных размеров были обнаружены в конце апреля того же года в ущелье Каратага группой Мэлса Дехканова. Судя по размерам, эти следы могли принадлежать Гиссарскому великану, но, к сожалению, Перевалов не запомнил, сколько на отпечтках было пальцев.

 

        В 1982-1983 годы группа С.Маслова продолжила наблюдения в том же районе. Когда группа находилась в ущелье Джальчина, следующего после Пайрона (считая снизу) правого притока Диахон-Дары, они расположились на берегу речки, в самом начале верховой долины. Рядом с одной из па­латок располагался огромный валун. Ночью одна из девушек выглянула из этой палатки и увидела сидящий на валуне чёрный силуэт  “волосатого челове­ка”. От страха она потеряла голос, спряталась в палатку и залезла в спальный мешок. Только утром она пришла в себя и рассказала о ночном происшествии. Кругом была густая трава, и никаких следов на ней обнаружить не удалось

          Примечание: Позже выяснилось, что огромные  седы - четырёхпалые и с узкой пяткой в 1972 году видели в Рамитском ущелье, соседнем, расположенном восточнее Варзобског ущелья и Сиамы.

 

                             Наблюдения группы Ю. Крашников                                                                                                                                                      

          В июле того же года по тропе вдоль Каратага поднималась группа Ю. Крашникова. Пройдя устье Джальчина группа попала под дождь и ук-рылась под скалой. Чтобы не терять времени решили приготовить обед, для чего натянули тент, и дежурный отправился к реке за водой. Спустившись к воде он поднял голову и с удивлением увидел на противоположном берегу ( восточный склон г.Тикобат) семейство медведей, а в стороне от них похо-жее на обезьяну волосатое существо, которое не торопясь перемещалось по склону и что-то выковыривало из земли. Оправившись от удивления, он со-образил, что это как раз то существо, которое они ищут. Он бросился к групппе, схватил фотоаппарат и помчался снова к реке. Но…на том берегу Кроме медведицы никого не было. Ребята, забыв про обед и дождь, мигом собрали вещи и быстрым шагом двинулись по тропе, так как впереди был мост через реку. Побросав у моста свои рюкзаки, группа двинулась к тому месту, где дежурный видел это существо, обследовали склон, но на мокрой траве никаких следов обнаружить не удалось

 

Предыдущее - Следующее