Глава 2. НА ПРОСТОРАХ ВЕРХНЕВОЛЖЬЯ: НАЧАЛО ПУТИ

“Там болото большое-большое,
и я чего-то боюсь”

(Из разговора двух сборщиц клюквы
на вокзале в Вышнем Волочке)

Если говорить о первоначальном этапе наших поисков, то нужно мысленно вернуться к началу уже ставших историей восьмидесятых. К этому периоду в студенческих дружинах по охране природы получили широкое развитие программы “Фауна”, “Беркут”, “Сокол” и другие им подобные, ставившие целью выявление и охрану гнездовий редких видов птиц. Необходимость таких работ была связана с недостатком конкретных сведений о состоянии многих видов животных, которые оказались на страницах Красной книги. Некоторые из них, например, орел-беркут, считались окончательно исчезнувшими в нашем крае.

Изучение редких видов животных – трудное, часто неблагодарное занятие. Недели и месяцы непрерывных поисков с изодранными в клочья штормовками и сапогами позволяли собрать ничтожную информацию по простейшим вопросам: где, в каком количестве, в каких условиях встречается тот или иной вид. Случалось, что серьезные трудности возникали на чисто субъективной почве, когда требовалось преодолеть устоявшееся мнение авторитетов о невозможности обитания тех или иных редких видов животных рядом с нами. Однако тем интереснее казались эти исследования, манившие своей неизведанностью и новизной.

Такими мыслями мы делились со своими преподавателями и подолгу обсуждали предстоящие маршруты с заведующим кафедрой зоологии Калининского университета Валерием Ивановичем Зиновьевым. Для начала мы получили адреса опытных охотников и лесников, способных оказать помощь, и наметили самые интересные, по нашему мнению, районы поиска.

Наступило лето 1980 года. Нам предстояло проехать Торопецкий, Западнодвинский, Жарковский, а затем Бельский и Нелидовский районы, составляющие в совокупности значительный по площади юго-западный сектор Тверской области. Через несколько лет автомобильные и железнодорожные трассы из Твери в Ржев и Нелидово запомнились в мельчайших деталях. Предчувствуя экзотику скитаний в лесных и болотных дебрях, взгляд инстинктивно выхватывал из вагонного окна самых обычных птиц: рассекающих синеву неба стрижей, воркующих у чердачного окна сизых голубей, пролетающего над кромкой леса канюка… Особенно заметными были по пути следования изменения ландшафта. Минуя ополье Торжокского, Старицкого и Ржевского районов, поезд попадал в почти непрерывную лесную местность, на масштабы которой указывали огромные штабеля бревен и досок, стоящие на переездах трелевочные трактора и лесовозы, дымящиеся трубы деревообрабатывающих комбинатов.

Конечным пунктом первой поездки стал Торопец. Выйдя из автобуса поздним майским вечером, мы остались одни в незнакомом городке наедине с нашими огромными рюкзаками и смутным представлением о тех местах, где следует искать птиц. Неуверенность в затеянном деле еще более усилилась после неудачной попытки разместиться на ночлег в гостинице, в которой, как и везде в то время, не было свободных мест. В итоге пришлось обратиться в отделение милиции, где нас встретили с пониманием и, вдобавок, снабдили адресом “знающего” человека – Константина Ивановича Колпачкова, ставшего первым нашим гидом из последовавшего затем многосотенного ряда охотников, егерей, рыбинспекторов, колхозников, водителей, лесорубов, учителей, пастухов, чиновников, милиционеров, пенсионеров, военнослужащих, дачников и просто браконьеров – людей самых разных профессий и образа жизни, создавших то информационное пространство, из которого постепенно отфильтровывались факты из жизни птиц.

По совету Константина Ивановича было решено посетить несколько наиболее интересных пунктов района. Наше знакомство с птицами области началось с белого аиста. На пути следования в поселок Плоскошь приятно удивило обилие гнезд этой птицы, которые в большинстве случаев помещались на металлических водонапорных башнях. Гораздо реже аист поселяется на деревьях, и этому есть своя причина – достаточно удобно и прочно устроить массивную гнездовую постройку на дереве удается не всегда, но именно такие гнезда бывают особенно зрелищными. Одно из них находилось на верхушке сухой высокой липы в старом парке в деревне Канищево. С земли казалось чудом, как это столь крупное, объемом около кубического метра, гнездо держится на хрупкой макушке дерева. Помимо хозяев внутри него поселились несколько пар полевых воробьев, скворцов и даже галок. Аистиное гнездо стало настоящим многоквартирным домом для птиц.

Селяне с нескрываемым интересом рассказывали о новых пернатых поселенцах, появившихся в здешних краях. Случалось, что крупных и доверчивых птиц отстреливали охотники, но вскоре их стали встречать доброжелательно, закрепляя на башнях и деревьях автопокрышки или целые тракторные колеса. Если подходящих опор для гнезд не было, а птицы настойчиво прилетали в деревню, некоторые жители специально ставили деревянные столбы с дощатыми настилами. Гнездился аист и в самом Торопце: на кладбищенской ели и на плоском куполе старой церкви.

Интересна история заселения аистами Тверской области. В начале прошлого века эта птица лишь изредка залетала на территорию ее нынешних юго-западных районов. Так, в 1915 году местный охотник-краевед Иван Щабейкин в своей заметке в журнале “Охота” (№7, 1915), посвященной весенней жизни птиц Бельского уезда, писал: “Нынешней весной появились редкие птицы в нашей местности – аисты; встречались стайки в 4-5 штук. 9 апреля, за час до захода солнца, прилетела парочка аистов, долго кружила она над постройками, и уселась на ночлег на близстоящей сосне. Откуда прилетели они? Не из разоренных ли окраин многострадальной Польши, где грубые тевтоны вместе с селениями пожгли и гнезда их, в которых они сотни лет так счастливо жили !...”

Начало быстрого расселения аистов в Тверском крае пришлось на 1970-е годы. К этому времени сформировался основной гнездовой очаг в Торопецком, Западнодвинском, Нелидовском, Жарковском и Бельском районах. В последующие годы численность вида продолжала расти, превысив к концу XX века 200 пар. Аисты плотно заселили Оленинский район, “Пушкинское кольцо” от Старицы к Бернову и Торжку. Самые передовые из них гнездились уже у восточных и северных границ области в Сандовском, Краснохолмском, Конаковском, Зубцовском районах, проникая еще дальше – в Московскую и Ярославскую области.

Несмотря на свои крупные размеры, аист хорошо приспособлен к жизни рядом с человеком. Он появляется там, где природные ландшафты давно превращены в культурные угодья, где поля и пастбища вытеснили леса и болота, а с околицы деревни видны сразу несколько соседних селений. Его силуэт можно увидеть на пашне, на лугу позади бредущего в летний полдень коровьего стада, у канавы или старицы в пойме реки. Даже осушительная мелиорация, столь пагубная для многих птиц, не отпугнула аиста, который с успехом может ловить лягушек в дренажных каналах. Неблагоприятными для яиц и маленьких птенцов могут оказаться лишь затяжные весенние похолодания и дожди, да неопытные аистята иногда налетают на электрические провода.

С окрестностей Плоскоши начались наши лесные маршруты, накрепко запомнившиеся впервые встреченными медвежьими следами и жуткими комариными ночевками. У края Плоскошского леса в крошечной деревеньке Юнцово местный старожил, расспросив о предстоящей работе по поиску птиц и узнав, что за ее выполнение мы не рассчитываем получить ни малейшего материального вознаграждения, искренне погоревал, заключив, что такое дело тяжелее всякого лесного труда.

Наш путь составил около сорока километров от села Волокового по реке Кунье до места впадения в нее правого притока – реки Сережи, где посреди леса открылся маленький погост с деревянной церквушкой. В этом месте сходились границы трех областей: Тверской, Псковской и Новгородской, и поэтому оно казалось по-особенному глухим и безлюдным. Тихими июньскими вечерами долина реки, рассекающая еловую стену леса, наполнялась монотонным урчанием козодоя, вдоль берега “тянул” вальдшнеп, а к ночи над водой начиналось беспрестанное мелькание летучих мышей.

Более интересным оказалось птичье население в “озерной” части Торопецкого района на территории Завлинского бобрового заказника. Нас очень заинтересовал рассказ одного из местных рыбаков, который однажды зимой встретил на незамерзающих речных быстринах странного “скворца”, смело нырявшего в прорубь и, как ни в чем не бывало, весело щебетавшего на льду после купания. Очевидно, речь шла об оляпке – своеобразной птице, добывающей корм под водой.

Рядом с деревней, где жил наш знакомый егерь Николай Васильевич Васильев, протянулось небольшое, но очень красивое Кисловское озеро. Подобных озер на отрогах Валдайской гряды очень много, они часто образуют целые цепочки, связанные между собой мелкими, но быстрыми речками, питающими в конечном итоге три главных водных артерии: Волгу, Днепр и Западную Двину. Здесь проходил один из этапов древнего торгового пути “Из варяг в греки”, здесь селились и защищали свои рубежи славянские племена, возводились первые древнерусские города. Такие мысли невольно возникали в голове при виде одиноко стоящего на краю деревни покосившегося каменного креста – свидетеля давно прошедших времен освоения Тверского края.

Окрестности близлежащего Кудинского озера были наполнены неугомонными криками коростелей и погонышей, “кувырканием” черно-белых чибисов и, особенно, больших кроншнепов. Последние смотрелись очень эффектно и напоминали в полете гигантских бабочек, пересекавших луговые просторы быстрым машущим полетом, прерываемым короткими паузами планирования. Кроншнепы – самые крупные наши кулики, сравнимые по размерам с вороной. Их невозможно не узнать по длинному, изогнутому вниз клюву и тягучему посвисту. Сейчас этот вид куликов редок. На Верхневолжье найдется совсем немного мест, где в поле зрения можно насчитать несколько пар этих интересных птиц.

На этом озере нас ждала встреча с еще более редкой птицей – скопой. Этот пернатый хищник обращает на себя внимание не только своей выразительной внешностью, но и манерой охоты за рыбой. Как и у других, связанных с водой птиц, окраска оперения скопы контрастна: светлая снизу и темная сверху. Ее длиннокрылый, стройный силуэт над водоемом заметен сразу. Птица, сделав несколько облетов залива, неожиданно камнем упала в воду, исчезнув на мгновение в фонтане брызг, но тут же взлетела, глубоко взмахивая крыльями. Такие процедуры повторились раз десять с интервалом в одну-две минуты. В конце концов, в лапах скопы заблестела чешуей добыча, с которой она быстро удалилась в прибрежный лес.

Повсюду на озере била ключом птичья жизнь, но без этой мимолетной встречи увиденная картина природы не получила бы того колорита и завершенности, которые вносят в жизнь редкие виды.

Вскоре нам представилась возможность осмотреть гнездо скопы на верхушке сосны у края большой, зарастающей малинником вырубки. Сосновый ствол почти на две трети высоты был лишен сучьев, и взобраться по нему было делом непростым, требующим сноровки, физической силы и смелости. Сопровождавший нас егерь не выдержал и заявил, что и за горсть золота не полез бы на это дерево. Подобные возгласы мы слышали еще не раз. Высота в двадцать метров покорилась Дмитрию только благодаря стальным крючьям-древолазам. В лотке гнезда оказалось три пуховых птенца, остатки окуня, полусъеденный подлещик и слой рыбьей чешуи. Проведя измерения и сфотографировав птенцов, мы быстро удалились от гнездовья с надеждой, что нам еще посчастливится увидеть этих замечательных птиц. Однако этой мечте не дано было сбыться. Летом того же года топор браконьера свалил гнездовое дерево.

К сожалению, с подобными случаями уничтожения гнезд хищных птиц пришлось сталкиваться еще не раз. Одной из самых беззащитных оказалась скопа, ее гнездовья в приозерных сосняках исчезли в первую очередь. Посещая многие озера в Западнодвинском, Андреапольском, Пеновском, Осташковском и других районах, мы словно шли по следам недавней расправы над скопой. Десятки ее гнезд были разорены, гнездовые деревья срублены, а птицы убиты. Правда, в последние десятилетия отношение к скопе стало постепенно меняться, ее стали узнавать и связывать с Красной книгой.

Сейчас особенно важно осознать необходимость сохранения всего многообразия птиц, их предназначения для природы и жизни человека. Список птиц Тверской области включает свыше двухсот видов. Все они придают неповторимый колорит нашей природе, не дают блекнуть краскам родных пейзажей. А сколько интересного приносят любознательным людям наблюдения за дикими птицами! Они побуждают больше времени уделять постижению природной красоты, помогают освобождаться от стереотипов повседневности, приостанавливают стремительный бег нашей жизни, наполняя ее памятными впечатлениями, и, в конце концов, открывают прелесть свободы.

Этот очерк написан по впечатлениям молодого и немного наивного человека, чья душа была проникнута интересом ко всему живому. Все дальше и дальше в прошлое уходят яркие картины моих первых свиданий с природой, но именно они стали тем чудесным источником мыслей, что позволил мне выразить свое отношение к родному краю.